Мари Малинская
Отмороженный
Глава 1
– Мама, ты не можешь так поступить со мной! – кричу я, а внутри всё клокочет от обиды и несправедливости. – У меня тут жизнь! Друзья! Учёба! Я столько сил приложила, чтобы поступить в Политех на бюджет! И это потому, что ты так хотела!
Мать стоит ледяной статуей напротив, на лице скепсис и недовольство, пока меня всю разрывает от эмоций. Руки сложены на груди, спина идеально прямая, одна бровь приподнята, насколько позволяет ботокс.
– И поступила разумно, потому что этот твой Физкультурный – полнейшая глупость, – отрезает холодно. – Но теперь у тебя, Ждана, открываются более широкие перспективы. Черногорский колледж – это место, где учатся дети политиков и крупных бизнесменов, будущая элита страны. Ты должна быть благодарна за такой шанс.
– Это перспективы для тебя, мама! Для твоего самолюбия и твоего бизнеса! А моя жизнь – это моя жизнь, и я хочу прожить её так, как хочется мне! Я остаюсь в Москве.
– Конечно, нет, – мать моргает и смотрит так, словно я сморозила полнейшую глупость, а потом поворачивается к столу и с абсолютным спокойствием начинает варить себе кофе. – Ты едешь со мной в Сочи. А потом в кампус Черногорского.
– Нет!
– Да. А если попытаешься устроить забастовку – всё будет как и всегда, Ждана. – Мама поворачивается с чашкой в руках и смотрит своим жестоким, безжалостным взглядом. – Я сделаю так, что ты вылетишь из Политеха, как пробка. Про тренировки тоже забудешь – шкура хозяина фитнес-центра ему куда ближе, чем неопытная тренерша. И единственной перспективой для тебя станет работа поломойки в дешёвой качалке с потными мужиками.
– Мама… – шепчу поражённо, глядя на своего самого близкого человека, который так спокойно произносит такие жестокие слова. – Как ты можешь…
– Потом спасибо скажешь, Ждана. Поверь. И цени то, что у тебя есть. Вот мне в свои девятнадцать пришлось выживать одной с тобой шестимесячной на руках! А у тебя есть возможность учиться, широкие перспективы, деньги! И, надеюсь, и мозги тоже когда-нибудь появятся. – Мама со стуком ставит чашку на столешницу, но это единственное, что выдаёт её эмоции. Тон остаётся по-прежнему спокойным и ровным. – Разговор окончен. Собирай вещи. Запрос на перевод уже подан в университет, завтра твой последний учебный день там.
Выносить её ледяное спокойствие я больше не в силах, поэтому хватаю телефон со стола и ухожу из квартиры, хлопнув дверью.
Моя мать была такой всегда. Жёсткой, безапелляционной, не признающей, как сама она говорит, «потоки розовых соплей». Железная бизнес-леди Евгения Ромашевич. Мужчин она считала слабым звеном с тех пор, как мой отец бросил её со мной полугодовалой на руках и уехал покорять спортивный олимп Европы, а по факту европеек, потому что большой спорт о нём так и не узнал. Бабушка же сказала, что я – не её внучка, и чтобы моя мать со своим «ублюдочным свёртком» шла на все четыре стороны из захудалой однушки отца в пригороде Рязани.
Не знаю, как моей матери это удалось, но она смогла выжить, уехать в Москву и даже построить хороший бизнес. Но кроме того, что она потянула нас обеих, она стала холодной и жёсткой. Понимаю, жизнь заставила. Но каково же было всё детство мне?
Упала и порвала штаны – сама виновата.
Куклу отобрали на улице – надо уметь себя защищать.
Учительница в школе невзлюбила – выйди, Ждана, из позиции жертвы и дай отпор.
И вроде бы, пока она постоянно была на работе, я много времени была предоставлена сама себе, но при этом жила по строжайшему распорядку. От питания до времени за мультиками.
Учёба, спорт, репетиторы, обязательно с семи лет два языка, в четырнадцать добавился третий.
О парнях я и не думала. Единственный парень, побывавший в моей спальне – это Стас Бонаев. Барабанщик любимой музыкальной группы «Тотем». И то в виде плаката. И то лишь до момента, пока мне не выпала «честь» познакомиться с ним лично и понять, что Бонаев – полный придурок.
Конечно же, мама была против моего поступления в Институт физкультуры и спорта, к которому я очень готовилась. Настояла, чтобы подавала в Политех. И даже согласилась, чтобы в будни я жила в общежитии, если поступлю на бюджет.
Наверное только ради этого я и сделала невозможное – поступила. На журфак. Где я и где долбаная журналистика? Но туда был самый приемлемый конкурс.
Мама особого восторга не испытала и сказала, что со временем можно перевестись на более перспективную профессию.
Я сажусь на пустующие качели в парке. Тут никого нет, холодный ветер завывает между голыми ветками деревьев, а я пытаюсь отдышаться, привести пульс в норму.
Моя мать выходит замуж. За своего бизнес-партнёра. Точнее, за владельца концерна, на который её фирма работает в подряде. Я рада, что она наконец в почти сорок лет позволила себе отношения, но не думала, что это так заденет и мою жизнь.
Другая бы радовалась – перспективы, элитный колледж, жизнь у моря. Кажется, теперь у меня даже будет сводный брат, который тоже учится в Черногорском – сын маминого мужа. Вот только не нужно мне всё это. Я своей жизнью жить хочу.
Но против моей матери идти себе дороже…
Глава 2
Я прохожу к своему месту в самолёте. Бизнес-класс отличается от общего салона. Мать раньше не считала нужным тратить деньги на это, но меня никогда и не парило летать в общем салоне. Главное, чтобы у окошка. Сегодняшний перелёт, как я понимаю, оплачивает её новоиспечённый муж, с которым они расписались вчера в Москве.
Его зовут Владимир, фамилия Морозов. И мама моя теперь Морозова, хотя я не думала, что она возьмёт его фамилию. Сам по себе он мне показался под стать матери – холодный, с едва ли не военной выправкой, высокий, крепкий. Волосы светлые, поэтому седину на висках можно заметить только если присмотреться. На вид лет пятьдесят. Он кого-то мне напомнил, но потом я поняла – я, думаю, просто видела его в новостях.
Я почитала о нём немного в интернете – он занимается бизнесом в сфере энергетики и, судя по всему, очень богат. Мне, правда, с этого что? У таких людей юридически всё схвачено. Да и мама моя не за деньги его замуж выходит, уверена я. Она достаточно зарабатывает, чтобы не опускаться до уровня содержанки. А вот что её могло зацепить – так это статус.
Вчера, знакомя меня с ним, мама назвала меня… перспективной. Не любимой, не замечательной, а перспективной.
Чудесно ведь. Спасибо, мам.
Мама и Владимир садятся спереди в свои широкие, комфортабельные кресла, а я достаю наушники и втыкаю их в уши. Кресло рядом со мной пустует.
– А разве твой сын не должен был лететь с нами? – спрашивает моя мама Владимира, и я слышу их разговор, потому что ещё не успела включить музыку.
– Стас прилетит в Сочи вечером. У него возникли какие-то проблемы с бронью вчера. Но вопрос уже решили, так что он просто летит другим рейсом чуть позже.
Я пожимаю плечами. Понятия не имею, что там за сын у Владимира и чем он занимается в Москве в середине учебного года, если вроде как тоже учится в этом их мегаэлитном колледже. Да мне и всё равно, честно говоря.
Я ставлю смартфон в режим полёта и включаю скачанную музыку. Голос Матвея Зимина звучит в наушниках, а я уже начинаю скучать по Лоре – своей подруге, которая и встречается с Зиминым – лидером моей любимой музыкальной группы. Проматываю два трека, где на бэк-вокале придурочный Бонаев, их барабанщик, и откидываюсь в кресле, прикрыв глаза.
Следующие три с половиной часа, пока мы летим, я пребываю в некотором анабиозе. Летать не боюсь, но в небе на меня нападает обычно сонливое состояние.
Настроение такое паршивое, что даже не хочется смотреть на город, когда мы начинаем снижаться, хотя Сочи мне очень нравится. Я была тут раз пять с мамой, каждый раз – восторг.
Но не сегодня. Сегодня на сердце такая тоска, что никакие красивые виды не помогут.
