Отмороженный - Малиновская Маша

Из аэропорта нас встречают люди Морозова на большом белом Рэнж Ровере. Владимир садится на переднее пассажирское рядом с водителем, и о чём-то с ним всю дорогу до своего особняка переговаривается. Мы же с мамой сзади молчим.

– Ты могла бы не делать такое кислое лицо, – негромко говорит мать.

– А ты не смотри, – пожимаю плечами, натягивая капюшон толстовки.

– Не хами мне, Ждана, – голос матери спокоен, но в тоне читается предупреждение. – И приведи себя в порядок. Твои бесформенные тряпки уже достали меня. Первым делом завтра же сменим тебе гардероб на соответствующий.

– А с какой частотой дышать – тоже ты будешь решать за меня?

Мать мне не отвечает, потому что её окликает Владимир.

– Жень, смотри, какой у нас тут новый комплекс построили. Говорят, там отличный ресторан открылся. Предлагаю завтра сходить.

– Я за, Вов, – отзывается мать, разглядываю в окно пятиэтажный отельный комплекс, отделанный стеклом с золотыми витиеватыми надписями. – Думаю, там отличное место.

Они продолжают обсуждать планы на завтра, и я получаю передышку от нотаций.

Что ж, может, в моём случае закрытый колледж не такой уж плохой вариант? Так хоть мать не будет пытаться ежедневно контролировать каждый мой вздох.

Дом Морозова – это не просто дом. Само слово «дом» звучит не то чтобы скромно, а даже ограниченно в этом случае. Это настоящий дворец в три этажа со своим парком, садом, бассейном и даже со своим собственным спуском к морю.

В сравнении с серой Москвой, сейчас здесь, несмотря на декабрь, ярко светит солнце, а горы за домом кажутся красивой нейрокартинкой.

Внутри всё так же стильно, красиво и богато, как и снаружи. Я кажусь себе на фоне всей этой роскоши простушкой-замарашкой, хотя у меня совсем не дешёвый спортивный костюм и не последнего бренда кроссовки.

В гостиной, как в кино, в шеренгу выстроилась прислуга. Три горничные, классически строгая управляющая с гладким низким пучком на голове, дворецкий (о да, даже дворецкий!), повар и ещё двое мужчин.

Все они приветствовали мою мать – новую хозяйку этого дома, а я просто плелась за ней, кивая на пластиковые дежурные улыбки домашнего персонала.

Но, надо сказать, как в кино на подобную тему, никто холодного презрения не выказывал во взгляде. Все были… довольно милыми.

Все, кроме моей матери, которая уже вела себя, как хозяйка.

Интересно, что же представляет собой сынок Морозова? Наверное, типичный мажор, выросший среди всей этой роскоши, горничных и дворецких.

– Мы думали, Стас Владимирович тоже вернётся, – управляющая посмотрела на Владимира.

Ещё и Стас Владимирович! Вот так честь.

Ну или просто меня имя бесит, потому что ассоциируется с придурком Бонаевым.

– Он будет через пару часов. Другим рейсом летит, – ответил тот. – Нелли, проводите пока Ждану в её комнату, покажите там всё. Вы ведь выделили ей спальню?

– Конечно. Уже всё готово.

Управляющая кивает одной из горничных – молодой девушке с азиатской внешностью, и та, улыбнувшись, предлагает идти за ней на второй этаж.

– Я Аружан, – представляется она, а потом, пока мы идём, рассказывает, где тут что.

– Тут малый спортивный зал, там общая ванная, но у вас в комнате есть своя, – поясняет Аружан. – Это дверь комнаты сына хозяина, а дальше по коридору, через одну – ваша. С видом на море! Хозяин распорядился, чтобы так было.

Ладно, Владимир как-вас-там-по-батюшке, попытка идти навстречу засчитана.

Вид из моей комнаты действительно открывается потрясающий. Край скалистого берега и синее море. Аж дух захватывает. Но я бы сейчас лучше была в своей комнате в общежитии с девчонками, пусть и с видом на серые панельки и мусорные баки.

Сама комната светлая. Нейтральные обои бледно-кофейного цвета, большая кровать с мягким изголовьем, тёплого оттенка ламинат на полу, небольшой пушистый белый ковёр. На стене телевизор, часть этой же стены полностью из стекла. Мебель светлая – пара кресел, комод, шкаф, компьютерный стол, туалетный столик. Шкаф с книгами.

– Ваши чемоданы у кровати. Если что-то понадобится или решите поменять, только скажите, – говорит Аружан. – Столовая на первом этаже, к ужину вас ждут к восьми.

– Хорошо, – киваю, и она уходит, а я просто валюсь на кровать со смартфоном.

Мне не хочется ни исследовать своё новое пространство, ни обустраиваться, ни думать о будущем. Я открываю наш чат с девчонками и пересматриваю последние пару десятков кружков, которые мы друг другу записывали. То смеюсь, то чувствую, как слёзы подступают и першит в горле от горечи.

Без четверти восемь я всё же отдираю себя от кровати. Переодеваюсь в джинсы и футболку, стягиваю в хвост волосы и направляюсь на поиски той самой столовой, где меня ждут к ужину.

Я вроде бы не опоздала, но и Владимир, и мама уже за столом. А ещё ко мне спиной сидит парень. Широкоплечий, крепкий. Чёрт, он просто гора. Короткие платиновые волосы на затылке побриты под ёж, а на макушке более длинные. Он в чёрной футболке, а из-под коротких рукавов виднеются татуировки, покрывающие кожу.

Я несколько раз моргаю, потому что, на первый взгляд мне почему-то кажется, что я такой рисунок тату уже где-то видела…

– Ждана, – Владимир замечает меня, и парень тоже резко оборачивается. – Познакомься, это мой сын Стас. Стас, это Ждана – дочь Евгении и теперь твоя сводная сестра.

Ох ты чёрт…

Конечно, я знаю вязь этих долбанных татуировок. Потому что я несколько лет пялилась на них на плакате над моей кроватью, пока не познакомилась лично с тем, кто их носит.

– Здравствуй, сестричка, – растягивает рот в ироничной улыбке «братец». – Очень рад познакомиться.

Это, мать твою, не взаимно.

Моим сводным братом оказался… придурочный Стас Бонаев.

Глава 3

Мне требуется несколько секунд, чтобы выйти из ступора. В голове тут же прокатывается сотня вопросов.

А почему… Бонаев? Отец ведь у него Морозов. Он не родной ему?

И что он делает в Сочи? Это он потом поедет в Черногорский колледж или есть ещё один брат?

И если он, то как же группа? Они ведь только-только дали в Москве масштабный концерт на стадионе.

– Присаживайся, сестрёнка, – придурок хлопает по стулу рядом с собой, явно забавляясь, а вот мне совсем не до смеха.

Он взбесил меня при первой же встрече вживую, когда фронтмен их группы запал на мою подругу Лору, и нам выпала возможность познакомиться с парнями из группы лично. Я в тот же день сорвала его портрет со стены в общежитии.

При второй встрече, когда Лора позвала меня и Элю к ним на репетицию, мне показалось, что личной целью Бонаева было достать меня. Придурок прилепил мне кличку «тренерша» за то, что я вела фитнес в клубе и за командный голос. Видимо он из тех, кто считает, что девчонки должны в рот ему заглядывать и слушать каждое слово.

Ну а когда пришлось уезжать с концерта через толпу их фанатов, он затащил меня в машину и усадил к себе на колени! Хам!

Мать смотрит на меня с недоумением, когда я медлю. Она ведь не в курсе, что мы знакомы и не особенно поладили. Ей со стороны, наверное, кажется, что сын Владимира приветлив к новоявленной сводной сестре и дружелюбен.

Как бы не так, дорогая мамочка.

Но даже если я расскажу ей как есть, она только фыркнет и скажет, что я глупость выдумала. И мне стоит наладить контакт с новыми родственниками.

Четвёртая тарелка сервирована как раз там, куда указал Стас, и мне ничего не остаётся, кроме как пойти и сесть на этот стул. Не переставлять же демонстративно тарелку.

Надо ли говорить, что аппетит у меня не то чтобы не появился – он ушёл в минус. Я, конечно, кладу себе салат, чтобы не получить очередное наставление от матери.

Разговаривают в основном мать и Владимир. Стас иногда поддакивает, я же сижу молча. Я чувствую запах его парфюма, и мне хочется заткнуть нос. И нет, парфюм у него хороший, наверняка сводит с ума десятки тысяч его фанаток, но лично меня раздражает, как и сам Бонаев.