Отмороженный - Малиновская Маша

Пусть развлекается, придурок.

Блокирую экран с намерением отбросить смартфон подальше и попытаться уснуть, но он вздрагивает в руке.

Сообщение от Стаса.

Да что б тебя…

Глава 5

Может, просто не открывать?

Но это всё равно, что голову в песок. А я не из тех, что прячется.

Как минимум, что Стас как раз из тех, кто если почувствовал слабость, будет продавливать до победного. А со мной, дружочек, так не получится.

Я смахиваю экран и захожу в сообщения. Фотка, конечно же.

Его живота.

Рельефного, татуированного живота.

Хорошо, хоть ни кое-что пониже. Хотя за ним станется и дикпик [1] мне прислать.

И смайлик подмигивающий.

Сначала не хочу ничего отвечать, но тогда он решит, что смутил меня. А фигушки.

Как можно быть настолько самовлюблённым? До такой вообще безумной степени верить в собственную неотразимость?

Или это побочный эффект популярности и всеобщего обожания?

К сожалению.

Фыркнув, я блокирую телефон и засовываю его под подушку. К удивлению, засыпаю довольно быстро, хотя и с мыслью, что спокойной жизни мне, похоже, не видать.

Утром же за завтраком я Стаса не обнаруживаю, и даже боюсь радоваться своему счастью.

– Доброе утро, Ждана, – здоровается Владимир, а за ним и мама. – Надеюсь, Стас утренними сборами тебя не разбудил? У него есть плохая привычка включать громко музыку в семь утра, словно ему пятнадцать.

– Нет, – качаю головой, – ничего такого я не слышала.

Я, конечно, привыкла просыпаться под музыку «Тотем», но подорваться от грохочущих басов в семь утра из комнаты «братишки» желанием не горю.

– Он уже позавтракал? – интересуюсь чисто из вежливости и чтобы поддержать беседу.

– Да, – Владимир снова смотрит мрачно. Сыном он явно недоволен. – И ушёл под парусом.

– В декабре? – изумлённо таращу глаза.

– Это ведь Сочи, Ждана, – вставляет свои пять копеек мать.

– И тем не менее, – Владимир качает головой. – Я эту блажь не одобряю. – Я вообще не особенно рад, что он занимается этим опасным спортом, а тем более в межсезонье. Любить море можно и с палубы яхты.

На этом разговор себя как бы изживает, и далее мы завтракаем в молчании, а я зачем-то представляю себе, как Стас несётся по тёмным волнам, держась за гик [2]. По плечам дрожь бежит. Брр. Это же и правда опасно. И вода зимой совсем не то, что летом, даже если быть в специальной амуниции.

После завтрака я пару часов трачу на то, чтобы разложить свои вещи в комнате. Одежду, книги, мелкий спортивный инвентарь. Сначала думаю отнести ролл и резинки в малый спортивный зал, который находится недалеко от моей комнаты, но потом решаю оставить всё у себя. Вдруг решу позаниматься, лучше сделаю это в комнате. Не хотелось бы натолкнуться лишний раз на «братца». Он ведь не преминет отпустить очередное замечание.

После одиннадцати мы с мамой едем в торговый центр. Меня и так устраивает мой гардероб, но он не устраивает мою мать. Едем, кстати, на авто с личным водителем.

– Ждана, у нас теперь другое положение, и мы должны соответствовать. И не позорить Владимира. Тебе нужна приличная одежда, а не эти твои мешки. Вообще не вижу ничего хорошего в этой глупой моде на оверсайз.

Да, моя мать – сторонник old money. Спокойная классика, как она считает, скрывает недостатки и идеально подчёркивает достоинства. И терпеть не может многослойность, которую я, как раз, обожаю. Мама всегда, когда видела меня, фыркала, но комментарии свои в основном сдерживала – так ей посоветовала делать её психотерапевт, чтобы проще пережить мой «сложнейший» пубертат.

Да, мать всё ещё считает, что у меня пубертат. Хотя мне уже восемнадцать.

– Шикарные брюки, правда, дочь? – она рассматривает тёмно-оливковые классические брюки из лёгкой ткани. – Высокая талия – идеально подчеркнёт твою фигуру. Не то что эта мешковина. А если ещё вот этот лонгслив к ним – вообще шик.

Образ хороший, не спорю. Но не мой. Возможно, придёт время через несколько лет или через пару десятков лет, когда я захочу носить такое, но сейчас мне не нравится.

Но я, вздохнув, примеряю всё, что по просьбе матери приносит в примерочную девушка-консультант. Красиво, стильно, действительно подчёркивает мою фигуру. У матери, конечно, есть вкус. Но ещё раз повторю – пока не моё.

Однако, если ей будет спокойнее, пусть висит в шкафу. Будет важный для неё случай – надену. А если в этом Черногорском ещё и форма, как предупредила мама, то и вовсе мне этот «роскошно-богатый» леди-гардероб не сдался.

На обратном пути мой смартфон наконец вздрагивает – девчонки появляются в чате и начинают наперебой слать мне сообщения. Где они пропадали обе больше суток – не пишут, и мне становится даже немного обидно.

Подруга как всегда – ей важно, чтобы всё было красиво, шикарно, эстетично и чтобы в кадре смотрелось – от чашки до вида из окна. Эля у нас блогер, весьма успешный, кстати. И у неё всё тоже так было – шикарно, красиво и эстетично. Но с разводом родителей, когда отец оставил их с матерью ни с чем, Эле пришлось мириться с эстетикой студенческого общежития.

Кто бы сомневался! Вот кто должен был родиться у моей матери, так это Эля!

Пауза.

Девчонки в шоке, особенно, зная нашу короткую предысторию знакомства со Стасом.

Спасибо, дорогая подруга, тебе за поддержку.

Но, признаться, в этот момент я и подумать не могла, насколько же Эля окажется права…

Глава 6

– Стас, я охренеть как рад! – Никита крепко жмёт мне руку и хлопает по плечу. – Скучал, бро.

– Скучал бы – притащил свою задницу в Москву, Ёлка.

– Ещё раз назовёшь меня ёлкой – получишь! – Ник бьёт меня кулаком в живот, но я успеваю заблокировать его удар. Ржём, в шутку раздавая друг другу тумаки. – Ну а если серьёзно, Стас, ну ты же в курсе, что из Черногорского так просто не вырваться. Я на эти выходные баллы копил, чтобы домой поехать. А после нашей с Ренатом вылазки, Виктор Петрович аннулировал все, которые мы скопили за баскетбол.