Кавказский брак. Ты мне обещана - Одинцова Влада

Стучусь и, получив разрешение, захожу в спальню свекра. Он уже сидит в кресле перед окном.

– О, Мелания, доброе утро! – восклицает с улыбкой. – Позавтракаешь со мной?

– С удовольствием. Я поэтому и пришла, не люблю есть в одиночестве.

– Вот еще одна наша общая черта, как и любовь к сладостям. Асият, – смотрит мне за плечо, – накройте на террасе, день хорош.

Мы располагаемся на улице с другой стороны дома, во внутреннем дворе. Здесь я еще не была.

На террасе большой стеклянный стол с креслами вокруг него. Уровнем ниже – бассейн и небольшой сад, а еще ниже – мини гольф-поле.

– Играешь? – спрашивает мой свекор, когда видит, что мой взгляд задерживается именно на этой зоне.

– Нет, – качаю головой, – не доводилось пробовать.

– О, ты непременно должна попробовать. Шамай очень любила гольф. Когда строил этот дом, предусмотрел для нее мини-поле, чтобы могла развлекаться. А она со временем поостыла к нему.

– Это вы построили?

– Не прямо своими руками, но да, это я строил этот дом.

– Он потрясающий, – произношу честно.

Если бы только не отравляющая токсичная атмосфера… Но вслух я этого, конечно, не говорю.

– Спасибо, дочка. Планов было еще море, но видишь, неудачная бандитская пуля, и я в инвалидном кресле.

– В прямом смысле пуля? – обалдеваю я.

– В прямом. Большой бизнес всегда был сопряжен с большими проблемами. Не всем везет в них выжить. Мне повезло. Правда, я в тот день потерял возможность двигаться, а заодно и жену, похоже, – с грустью добавляет он.

Мне хочется расспросить его, что случилось с их отношениями. Судя по тому, что свекор рассказывает, он для Шамай Ниязовны дом построил, поле вон предусмотрел. Значит, любил ее. Интересно, а она его любила? Такая, как моя свекровь, кажется, из той категории женщин, которые любить умеют только себя. Самозабвенно и безусловно. Остальные просто должны быть для них удобными.

Жалко Хасана Казимовича. Он кажется хорошим человеком. Такой заслуживает счастья с любимой женщиной.

Асият и еще одна женщина расставляют на стеклянном столе блюда. Эта женщина с интересом поглядывает на меня, после чего они вместе удаляются, а мы располагаемся за столом. Приступаем к завтраку.

– Когда я травмировался, Шамай была в положении. От волнения она… Гм, в общем, у нас один сын, Идрис.

– И она не смогла простить вас за это?

– Она просто не справилась. Я долго балансировал на грани жизни и смерти. А потом… Я сам виноват. Закрутил роман с врачом, которая спасала мою жизнь. А Шамай очень ревнива. С тех пор все и покатилось под откос.

– А ваш диагноз… Ну, то есть, ваше положение… Это навсегда? Простите, если лишнее спрашиваю.

– Не навсегда, шансы есть. Но стимула встать нет. Как будто я потерял цель. Поэтому реабилитация идет медленно.

– Если вы себе в этом признаетесь, значит, цель еще не потеряна. Скажите, вы все еще любите свою жену?

Хасан Казимович смотрит на меня, прищурившись.

– На данный момент я готов ее удавить.

– Значит, любите. И, значит, стимул есть. Я помогу вам снова встать на ноги.

– Ты физиотерапевт?

– Нет, – качаю головой. – Я просто буду напоминать вам, ради чего вы это делаете.

На лице свекра расплывается улыбка.

– Ну попробуй, – дает он разрешение.

– Вы как будто бросаете мне вызов.

– А я и бросаю его. Очередной твой вызов в этом доме.

– Что значит “очередной”? – улыбаюсь, но это слово меня настораживает.

– Тебе здесь будет не так просто, Мелания. Боюсь, вызовов будет множество.

Глава 10

– К Хасану Казимовичу нельзя.

Асият останавливает меня в паре метров от комнаты свекра. Я не навещала его после уходи физиотерапевта, а теперь решила пригласить разделить со мной ужин. Но экономка встала перед дверью, словно охранник.

– Почему? Я просто хотела пригласить его поужинать.

– В дни физиотерапии он не ужинает. По крайней мере, после нее. И просит его не тревожить.

Я склоняю голову набок. Вытягиваю губы трубочкой, глядя на служанку.

– Асият, уходя на встречу с физиотерапевтом, мой свекор сказал, что мы сегодня еще увидимся.

– Не надо вам к нему ходить, я же сказала.

Она произносит это так, будто я тут… не знаю, прислуга, которая пришла помыть полы в сейфе хозяина дома. Задираю подбородок и смотрю на экономку свысока. Я пыталась говорить нормально, но раз тут каждый считает, что может приказывать мне, пора мне проявить свой характер.

– Шамай Ниязовна запретила, – добавляет Асият.

Я вопросительно приподнимаю бровь.

– А разве я спрашивала у нее разрешения? Или, может, у вас? Хозяин этой комнаты Хасан Казимович, и только он может запретить мне входить. А теперь шаг в сторону.

Взгляд Асият становится острее. Она недовольно сжимает челюсти, но все же отходит от двери. Стучусь.

– Хасан Казимович, это Мелания! Можно войти?

– Заходи, дочка, – отзывается он.

Стреляю взглядом в служанку. Та поджимает губы и сваливает, а я захожу к свекру.

– Мне сказали, что вы не ужинаете в дни терапии, – говорю сразу от входа. Он переводит на меня взгляд, и я хмурюсь.

Моего свекра как будто подменили. Несколько часов назад у него был живой взгляд, подвижное лицо. А сейчас… будто кто-то взял и выкачал из него жизнь.

– Что-то случилось? – спрашиваю. – Асият не хотела впускать меня к вам.

Обхожу кровать и сажусь на край.

– Потому что обычно в такие дни я никого не хочу видеть.

– Так больно проходить терапию?

– Не в этом дело. После нее я чувствую себя дряхлым стариком.

– Вы не такой. Но позвольте поинтересоваться, сколько вам лет.

– Пятьдесят четыре.

– Сколько?– вытягивается мое лицо. – Да вы еще молоды! Такой импозантный мужчина, полный жизни и энергии! А лежите тут… Так, давайте-ка поднимайтесь, я отвезу вас на ужин.

– Мелания, – качает он головой.

Я вскакиваю с кровати и ставлю руки в боки. Сверлю взглядом своего свекра. Чувствую, что лезу не в свое дело, но я же обещала ему напоминать, ради чего он должен встать с постели.

– Даже слушать ничего не хочу, – качаю головой. – Мы сегодня договорились, что я помогу вам. Это первый шаг. И если вы думаете, что я от вас отстану, то сильно ошибаетесь. Знаете, на кого я учусь? На врача. Но не это самое главное. А то, что у моих родителей есть возможность оплачивать мне учебу, но я настолько упертая, что поступила на бюджет. Как думаете, большой конкурс на лечебный факультет?

– Большой, – улыбается Хасан Казимович.

– Вот именно! Огромный! Но я смогла!

– Ты умница, – кивает.

– Нет! Вы не сможете перевести тему. Этим я хочу показать вам, что я очень упертая в достижении своих целей. Так что… я иду распорядиться насчет ужина, а вы пересаживаетесь в кресло, расчесываете волосы и едете на террасу. Ужинать будем тоже там.

Разворачиваюсь и решительно топаю к двери. Откровенно говоря, эта мнимая выволочка свекру была нужна не только ему, но и мне. Я снова чувствую себя полной жизни. Нужной. Посе того, как узнала, что отец продал меня за завод, я очень нуждалась в этом чувстве.

– Мелания? – зовет меня свекор, когда я дохожу до двери. Оборачиваюсь. – А ты играешь в нарды?

– Нет, – качаю головой. – Не умею.

– А научиться хочешь?

– С удовольствием. После ужина.

Подмигнув свекру, иду на кухню, чтобы найти вторую служанку и распорядиться об ужине. Сама же выхожу на улицу и вдыхаю ароматы летнего вечера. Слышу жужжание и стрекот насекомых, где-то неподалеку лает собака. Такие уютные звуки, что сжимается сердце.

Спустившись с террасы, иду гулять по заднему двору. Сажусь на скамейку в саду и, подняв голову, позволяю пробивающимся сквозь листья теплым солнечным лучам ласкать мою кожу. Потом перевожу взгляд на дом. Окидываю взглядом монументальное строение, задержавшись на открытом окне. Вижу свою свекровь. Она стоит и смотрит прямо на меня. Завернутая в вязаную шаль, она сверлит меня. Я не вижу с такого расстояния ее глаз, но чувствую взгляд, которым, мне кажется, она могла бы испепелить.