Когда автобус выплюнул нас у объекта, рабочий день уже начался.
Волков стоял у стоянки, рядом с внедорожником. Тёплая куртка, плотные брюки, ботинки — всё на нём было рассчитано на холод и дорогу.
Я подошла ближе, и он посмотрел на меня.
Медленно. Снизу вверх.
— В этом поедете? — спросил спокойно.
Я не успела ответить.
— За мной, — скомандовал он коротко и пошёл первым.
Через проходную нас пропустили без вопросов. Затем мы повернули направо, минуя уже знакомое административное здание.
— Куда вы меня ведете? — не удержалась я.
— Выписать вам одежду. Пока не замерзли окончательно.
В снабжении было тепло и шумно: гул, стук, голоса. Мужик в ватнике поднял голову, увидел Волкова и сразу оживился — уважительно, как реагируют на человека, который решает.
— Комплект ей, — бросил Волков, не представив меня. — Тёплый. Полный.
Мужик пробежался по мне взглядом, хмыкнул и исчез за стеллажами. Вернулся быстро: тяжелая куртка, штаны, ботинки, перчатки. Всё пахло складом и новой тканью.
— Размер… — начал он.
— Подберите, — отрезал Волков. — И побыстрее, пожалуйста.
Я молча примерила. Куртка оказалась нормальной, а вот штаны — слишком громоздкие, как на чужого человека, ботинки — тяжёлые, но теплые. В зеркале я выглядела неуклюже. И почему-то это даже немного успокоило: здесь никто не ждал от меня красоты.
— Нормально, — заключил Волков, окинув меня коротким взглядом. — В вашей одежде тут долго не протянуть.
Он развернулся, не оставляя места для «спасибо». Я затянула ремешки на ботинках и пошла следом.
У машины он демонстративно посмотрел на часы, словно обвиняя меня в потерянном времени.
— Поехали.
Я устроилась на пассажирском. В салоне пахло чисто и нейтрально — без ароматизаторов. Волков завёл двигатель и выехал с территории, отметив что-то в журнале на проходной.
Первые минуты он молчал. Я тоже. Снаружи мелькали серые здания, потом началась дорога — белая, с тёмными полосами колеи. Он поглядывал на меня краем глаза, не отворачивая головы. Проверял. Не внешность — реакцию.
— Как вас муж отпустил? — спросил он вдруг, будто продолжал разговор, которого не было.
Я повернулась к нему.
— А если я не замужем? — спросила ровно, хотя внутри все неприятно сжалось.
Волков даже не улыбнулся.
— Я изучил ваше личное дело, — ответил спокойно.
Слова прозвучали без угрозы. Бумаги. Таблицы. И моя жизнь между строк.
— И что там ещё интересного? — спросила я, с трудом сдерживая раздражение.
Он перевёл взгляд на дорогу.
— Что вы упрямая, — произнес после паузы. — Это видно и без документов.
Молчание вернулось. Я смотрела на белое поле по обе стороны трассы, на редкие столбы и темную линию леса вдали. Снег лежал ровно, как будто здесь никогда не было людей. Только дорога, которая режет пространство и не спрашивает разрешения.
Ветер усилился. Машину чуть качнуло, и Волков прибавил внимание, но не снизил скорость. Снег на обочине начал подниматься мелкой пылью, разлетаться по дороге. Видимость стала хуже — не резко, а постепенно, как будто кто-то выкручивал свет.
— Нормально, — произнес он себе под нос, когда впереди белое стало гуще.
Я посмотрела в лобовое стекло. Мир снаружи упростился до двух вещей: дороги и белой пустоты вокруг. Всё остальное исчезало.
— Если погода будет такой… — начала я осторожно.
— Она будет хуже, — ответил Волков.
И снова — без эмоций и драматизма.
Снег пошёл плотнее. Дворники работали на максимуме, но стекло всё равно покрывалось мутной плёнкой. Ветер ударил в бок, и внедорожник качнуло сильнее. Волков чуть поправил руль — движение точное, выверенное, как жест человека, который много раз ездил по краю.
— Развернемся? — спросила я, чувствуя, как в груди становится тесно.
Он коротко взглянул на меня.
— Сейчас? — уточнил. — С такой видимостью? Хотите в кювет?
Я сжала руки на коленях, перчатки скрипнули.
— Нет, — сказала я.
— Тогда молчим и едем, — произнёс он.
Мы ехали дальше. Белое за окном стало почти сплошным. Дорога то появлялась, то исчезала. Волков не менялся в лице, но я видела, как напряглась его челюсть, как стали точнее движения.
В белом вдруг исчезла разметка. Совсем.
Он замедлил движение — впервые за всю дорогу — и сказал негромко:
— Плохо.
Я не стала спрашивать, что именно. Это и так было ясно.
Глава 15
Белое стало сплошным — без края. Волков снизил скорость, но дорога уже не держала машину. Ветер ударил сбоку, внедорожник качнуло, заднюю часть повело, и в следующий момент нас мягко, почти лениво, вынесло в сторону.
Не удар — провал.
Колёса зарылись в рыхлый снег, машина осела и замерла под углом.
Несколько секунд стояла тишина. Только ветер бил в стекло и гудел где-то в кузове.
Волков выключил передачу.
— Всё, — сказал коротко.
Я смотрела вперёд, туда, где должна была быть дорога. Там было только белое.
Он попробовал аккуратно дать газ. Колёса закрутились, снег фонтаном взметнулся из-под арок. Машина дёрнулась и тут же осела глубже.
Ещё попытка. Без толку.
Он убрал ногу с педали.
— Хватит. Закопаемся.
Мотор стих, и в салоне сразу стало тише — вместе с тишиной подкрался холод.
— Пересядьте за руль, — велел он спокойно. — Я толкну. Когда скажу — газ. Не раньше.
Я не спорила. Перелезла на водительское, руки легли на руль. Он вышел наружу.
Дверь хлопнула, и в салон ворвался снег и ветер. Я успела увидеть, как он обошел машину, оценил, куда нас снесло, и взял лопату из багажника.
Снег летел ему в лицо, я видела это через стекло. Он работал быстро, без лишних движений: откапывал передние колёса, разгребал сугроб под бампером.
Через пару минут постучал по капоту.
— Готовы? По моей команде.
Я кивнула, хотя он вряд ли видел.
Он встал сбоку, упёрся плечом в крыло.
— Давай!
Я нажала на газ. Колёса сначала проскользнули, потом зацепились. Машину дернуло, я выровняла руль, еще газ — и внедорожник с хрустом вылез из сугроба.
— Стоп!
Я отпустила педаль и пересела обратно на пассажирское, уступая ему место. Он быстро запрыгнул обратно в салон, тяжело захлопнув дверь.
Щёки у него покраснели, на воротнике налип снег. Дыхание было ровным, только чуть глубже обычного.
— Замёрзли? — спросил он, не глядя.
— Нет, — ответила я автоматически.
Он бросил на меня короткий взгляд.
— Руки дрожат.
Я крепче сжала пальцы.
— Нормально.
Он завёл двигатель.
— Доедем — попрошу вам горячего чаю, — произнёс так же буднично, как говорил бы о лопате.
Я промолчала, но на сердце стало спокойнее.
Мы снова выехали на дорогу. Волков теперь держал скорость ниже, движения стали ещё точнее. Снег всё так же метался перед лобовым стеклом, но колея ощущалась увереннее.
Через несколько минут впереди начали проступать тёмные очертания — забор, столбы, контуры строений.
— Почти, — сказал он негромко.
И в этот момент мы увидели ворота.
Закрытые.
Перед ними — наметённый сугроб, плотный, высокий. Ни следов, ни техники.
Волков притормозил, вышел из машины, оценил расстояние. Вернулся.
— Ждите здесь, — сказал коротко. — Разберусь.
Он уже взялся за ручку двери, когда я произнесла:
— Я с вами.
Он замер на секунду.
— Я здесь работаю, — добавила я.
Он посмотрел на меня внимательно. Потом кивнул.
— Тогда без глупостей. Держитесь рядом.
Мы вышли в метель вместе. Волков дернул скрипучую калитку, отвоевав у снега узкий проход. Внутри ничего не было видно. Шли почти вслепую.
Волков держался чуть впереди, но так, чтобы я оставалась в поле его зрения. Снег бил в лицо, забивался за шиворот, хрустел под ногами. Через пару шагов я уже не видела машину — только белую стену позади.
