В «Красном бархате» сегодня настоящий конец света — очередь начиналась ещё за углом здания и тянулась на полквартала: либо сегодня здесь выступает какая-то очередная продвинутая группа, о которой я ничего не знаю, либо в клубе снова работают «счастливые часы» — время, когда управляющий выходит и даёт разрешение на вход нескольким случайным посетителям. Мне было плевать и на то, и на другое: музыку я не любил, а внутрь так и так попаду, потому что моё имя везде действует как безлимитный пропуск.
Серёга, как и обещал, дежурит возле входа и угарает за компанию с Артёмом — вышибалой; бросаю взгляд на часы — я как раз вовремя — и паркую тачку на противоположной стороне улицы.
— Добрый вечерочек, господин Воронов, — расплывается в улыбке Жарский и подталкивает Артёма локтем в бок — никак, меня всё это время обсуждали.
— Я польщён тем, что меня встречает целая делегация, — скалюсь в ответ. — Присмотришь за тачкой, Тёмыч?
Вышибала кивает, а Серый щурится и становится похож на лиса.
— Да кому нужно твоё ржавое корыто? — отмахивается и тянет меня внутрь.
— Вот этого к ней точно не подпускай, — на ходу киваю Артёму на Сергея.
Мы с другом вваливаемся в клуб — именно вваливаемся, потому что кто-то уже явно успел закинуться градусом — и попадаем в мир хаоса и диких воплей, которые нынешняя молодёжь называет музыкой. Никогда не любил все эти «дыц-дыц» и «туц-туц», но в «Красном бархате» отменный алкоголь, адекватный бармен и безотказные цыпочки, а это самые важные составляющие любого клуба — что-то вроде визитной карточки. Это единственное место, в которое я вернулся после первого посещения — даже несмотря на какофонию звуков.
— Я так понимаю, ты сегодня не танцуешь? — снова на повышенных тонах спрашивает Серый.
Киваю и усмехаюсь — я никогда не танцую.
— Предпочитаю отключиться от реальности и забыться с какой-нибудь красоткой в вип-зале, — отвечаю, когда мы уже плюхаемся на барные стулья у стойки.
— Что будешь пить, Фил? — интересуется появившийся из ниоткуда бармен.
— Я не понял, Костян, а как же я? — притворно куксится друг. — Чего это ты только ему предлагаешь?
— Тебе уже хватит, Казанова, — смеётся бармен, и по тому, как хмурится Серёга, я понимаю, что что-то пропустил.
— Ну и как её звали? — интересуюсь.
— Кого? — Жарский делает вид, что понятия не имеет, о чём идёт речь.
Но Костян сдаёт его с потрохами.
— Натали, — показывает только что начищенным до блеска бокалом куда-то в сторону танцпола.
Оборачиваюсь, переводя взгляд по траектории указателя, и натыкаюсь на стройную брюнетку; непозволительно короткое бардовое платье совершенно не оставляет место для фантазии, а плавные движения с грацией кошки приковывают внимание всех парней в радиусе пяти метров — это при том, что она явно была старше половины из них, включая меня.
— Хочешь сказать, она тебя отшила? — улыбаюсь во все тридцать два.
Если это так, значит, эта цыпочка моя.
Серый что-то бубнит в стакан с виски, который ему всё-таки наливает Костян, но я всё понимаю, хоть и ничего не расслышал — друг послал того куда подальше.
— Он ей тут предложение сделать пытался, — угарает бармен. — А она послала его — на французском.
Оп-па. Вот это уже что-то новенькое. Есть вероятность того, что во время совместной ночи она будет выкрикивать «да» на иностранном языке?
— А как же «Серьёзные отношения не для меня!» и «Нафига ограничивать себя, когда столько красоток вокруг?», — усмехаюсь.
— Да пошёл ты, — бурчит друг и просит Костю повторить.
Бармен бросает на меня косой взгляд, дожидается моего кивка и выполняет просьбу Серёги.
— А, то есть, я ещё и одобрения мамочки ждать должен? — вскидывает брови, и мы с Костяном начинаем ржать.
— Да расслабься ты, — хлопаю его ладонью по плечу. — Мы просто заботимся о твоей голове: тебе пить много нельзя, иначе придётся изолировать тебя от мира.
Фыркаю и разворачиваюсь к танцполу всем корпусом, гипнотизируя взглядом выпавшую из реальности брюнетку; рядом с ней крутились, по меньшей мере, шестеро парней, но по рукам получал каждый, кто пытался к ней прикоснуться.
Какая неприступная.
Но со мной такой фокус не пройдёт — её движения выдают её с головой: она явно ждёт рубку крупнее обычного студента.
Скольжу глазами по её плавным изгибам, слегка хмурясь: почему именно Натали? Обычно девушки, которые ищут приключения на одну ночь, предпочитают имена экстравагантнее, тем самым ещё в начале знакомства как бы намекая на то, что у них есть фантазия, и скучно не будет.
А здесь — обычное имя.
Видимо, почувствовав на себе мой взгляд, девушка распахивает глаза и смотрит прямо на меня; оценивающе пробегает по мне глазами и снова возвращается к лицу. Я помню, что мне двадцать четыре, а она даже с искусным макияжем выглядит на все тридцать, но не имею ничего против девочки постарше. Ещё пара секунд, и на её лице расплывается одобрительная улыбка — фейсконтроль пройден — а танец резко прекращается; мягко покачивая бёдрами, она двигается в сторону барной стойки, буквально сражая парней наповал.
— Чёрт, и как только ты это делаешь? — ворчит Серёга, выхватывая из рук Костяна бутылку с виски. — Ты самая настоящая ведьма.
— По-моему, мальчиков называют колдунами, — задумчиво хмурится Костя.
— Заткнись, — беззлобно роняет друг.
Бармен роняет смешок и принимается начищать стойку, хотя та и так натёрта до блеска.
— Я не устраиваю бесплатных концертов, — хищно улыбается подошедшая Натали.
— Тогда как насчёт коктейля в качестве аванса? — выдаю обаятельную улыбку и щёлкаю Костяну.
— Дайкири, — милостиво подсказывает девушка и усаживается на соседний стул. — Я Натали, а как зовут тебя, красавчик?
— Да дряхлый шарпей симпатичнее, — слышу завистливый бубнёж Серёги и едва сдерживаю ржач.
— Филипп, — отвечаю и киваю в сторону Серого. — С моим товарищем ты, должно быть, уже знакома.
— Тамбовский волк тебе товарищ, Воронов, — усмехается Жарский. — Я думал, мы с тобой друзья.
— Подождите-ка — Воронов? — тут же оживляется Натали. — Случайно не сын нефтяного магната Владислава Воронова?
При упоминании имени отца слышу, как на автомате падает забрало; кажется, этот же звук улавливает и бухой Серёга, потому что я тут же чувствую его предостерегающую руку на своём предплечье.
— Слышала обо мне? — стараюсь оставаться обаятельным, хотя хочется просто послать всё нахрен и свалить.
