— Тебе сюда нельзя, — категорически мотает головой, придерживая комбинезон.
— Сколько ещё ты будешь запрещать мне быть рядом, когда ты не одета? Мы женаты, налаживаем отношения и пытаемся стать настоящей семьёй, а ты по-прежнему не подпускаешь меня к себе.
— Хочешь обсудить это здесь, в раздевалке, где нас может застукать, по меньшей мере, шесть человек? — нервно смеётся.
Решаю не продолжать наступление сейчас лишь потому, что у меня будет ещё один шанс позже вечером, когда мы оба вернёмся домой, поэтому оставляю целомудренный поцелуй на её щеке и выхожу под пронизывающий северный ветер.
Вот тебе и начало лета.
Соня ожидаемо противится «ненужным» тратам бюджета, но я «угрожаю» раздеть её прямо в машине, если она продолжит упрямиться, и девушка сдаётся. Мы покупаем ей тёмно-синее платье и такого же цвета туфли, и хотя оно достаточно консервативное, мне стоит больших усилий оторваться от неё в примерочной, куда я заглянул «оценить наряд». Соня со смехом выпихивает меня в зал и выходит следом, распустив свой вечный хвост; её волосы немного вьются от природы, но выглядят так, будто она только что побывала в кресле парикмахера, а не куском ваты. С недавних пор она ещё и начала делать лёгкий макияж, хотя он был ей совершенно не нужен, и я с каждым днём тонул в ней всё глубже.
В ресторане Соня нервничает больше чем обычно, и никакие разговоры и шутки не помогают ей отвлечься. Эта её нелюбовь к роскоши и скоплению людей всегда заставляет меня восхищаться ею и лишний раз убеждаться в её исключительности. Уже собираюсь открыть было рот, чтобы сделать жене комплимент, как в кармане вибрирует телефон.
Серый, чёрт тебя дери…
— Чего? — рычу в трубку, выйдя на улицу через чёрный ход.
— Вы там двое уже что, детей строгаете? — с напускной серьёзностью интересуется друг, и я ловлю себя на мысли, что совсем не против такого окончания вечера. — Если нет, то всё в порядке, и не рычи на меня.
Он минут десять рассказывает мне о том, что кто-то сливает информацию по стройке моему отцу, который пытается использовать её против меня, и я на ходу соображаю, что придётся снова менять весь штат: вряд ли это кто-то из строителей, Сергеичу я безоговорочно доверял. Но, может, гадать и не придётся — не зря же мой секретарь в прошлый раз перепутал суммы?
Делюсь этой информацией с Жарским и шлю его — нет, не нахрен, но хотелось… — самостоятельно разбираться с этой канителью, и возвращаюсь к жене. За то время, что меня не было, Соня совсем скисла и, кажется, окончательно, потеряла настроение. И хотя меня пекло преподнести ей сюрприз прямо сейчас, я решил, что будет лучше с этим подождать.
— Хочешь поехать домой? — спрашиваю, поглаживая её по щеке.
Она с готовностью кивает и вскакивает со стула раньше, не позволяя мне проявить свои джентльменские манеры, и я лишь тяжело вздыхаю. Зато в машине, скинув каблуки и поджав под себя ноги, Соня, наконец, расслабляется и разводит напряжённые плечи.
— Больше никогда тебе не затащить меня в подобное место.
Усмехаюсь и выжимаю педаль газа.
— Тогда с тебя праздничный ужин — завтра.
— Почему завтра? — непонимающе хмурится. — Ещё не очень поздно, я успею.
— Нет, — качаю головой. — У нас будут дела поважнее.
Она несколько раз открывает и закрывает рот, чтобы что-то ответить, но в итоге отворачивается к окну и краснеет, как школьница. Не трудно догадаться, о каких делах она подумала, но раз ничего не возразила, значит, не против, и это сильно облегчало мне задачу. И, думаю, я смогу помочь ей привыкнуть к мысли, что это будет не последняя ночь, которую мы проведём вместе.
На этот раз она не прячется от меня в гостевой комнате, хотя я вижу, что ей очень этого хочется. Она стойко выдерживает мой однозначный взгляд, и ошарашенно ахает, когда я становлюсь на одно колено.
— Софья Николаевна Воронова, согласишься ли ты разделить со мной жизнь и выйти за меня замуж? Знаю, что я не подарок, и ты могла бы стать женой более достойного человека, чем я, и всё же.
Она на мгновение прикрывает лицо руками, а после роняет их по швам.
— Я ведь уже и так твоя жена, балбес, — закатывает глаза, в которых блестят слёзы.
— Тот раз не считается. Тогда это был договор, а сейчас я делаю тебе предложение, потому что знаю, что ты — моё предназначение. Я не уверен в том, что до конца понимаю, что значит любить кого-то, но ты единственная девушка, которую я хочу видеть рядом — которую учусь любить — и я буду счастлив, если ты останешься со мной. И не могла бы ты уже дать ответ, а то я чувствую себя идиотом.
Пару секунд Софья молчит, а после раздаётся её весёлый громкий смех.
— Так ведь ты и есть идиот, но даже несмотря на это согласна стать твоей женой, потому что лично я на сто процентов уверена в том, что люблю тебя.
Улыбаюсь, как полный придурок, надевая на её палец второе обручальное кольцо — более изящное, чем первое, и уж точно выбранное не на «отвали». Она тянется навстречу, когда я поднимаюсь на ноги и наклоняюсь поцеловать её, и продолжает смеяться, повиснув у меня на шее.
— Ты должна мне две брачных ночи, — кусаю её за шею, и Соня вздрагивает, но улыбаться не перестаёт.
— Всё, что хочешь, — слышу ответ, который ждал последние две недели.
Вы свидетели. Она сама напросилась.
Конец
