— Мы не выбираем родителей, — вздыхаю, укладывая руки поверх его на своём животе. — Вдруг он хочет с тобой помириться?
— Люди, которые хотят помириться, не угрожают развалить весь мой бизнес.
Отстраняюсь от парня и с удивлением смотрю в его лицо.
— Он угрожал тебе?
— Сказал, что уничтожит мою жизнь, если мы не приедем.
Складываю в уме два и два.
— Он надеется заставить нас признаться, что мы поженились лишь для того, чтобы ты избежал свадьбы с Лизой, — киваю. — И в случае успеха уговорил нас развестись.
— Чёрта с два мы туда поедем. Пусть попробует сломать то, что я построил — ничего не выйдет. Не у него одного есть связи. Ещё посмотрим, чья возьмёт.
Если бы этого было достаточно…
Весь день на учёбе я провела словно на иголках; Эля, которая всё утро расписывала мне плюсы вегетарианства, так увлеклась своим монологом, что не сразу заметила отсутствие интереса с моей стороны. Дорофей особо не обращал на всё это внимания, но Шестопалова впервые взяла его под руку, чтобы «не идти рядом с подругой, которая даже не пытается сделать вид, что слушает», и это повергло парня в шок. Поэтому не удивительно, что, когда Эля предложила ему создать клуб «Бес_Сони», он был двумя руками за: кажется, он впервые чувствовал себя в центре событий. Я махнула было на них обоих рукой, но тут Элька догадалась, что что-то не так.
— А ты чего опять сама не своя? С мужем проблемы?
Ей доставляло удовольствие называть в моём присутствии Филиппа исключительно моим мужем — как будто это она, а не я вышла замуж.
— Нет, с его родителями.
— Наезжают? Так ты доходчиво объясни, как им вообще повезло с невесткой — другая на твоём месте задала бы жару — позора не оборались бы!
— Эмм… вот тут не уверена.
Я рассказываю ей про Лизу, которая «ноги от ушей» и выбрана самими Вороновыми, но даже подробности её внешнего вида Элю не впечатляют.
— Тоже мне, Барби из Малибу, — усмехается и на ходу подпиливает ноготь. — Раз Фил так тебя защищает, значит, плевать он хотел на эту красотку с обложки журнала — да мало ли, кто её выбрал! Он уже не маленький мальчик, чтоб за него завязывали шнурки и решали, на ком жениться. И поверь старой тёте Эльвире: раз он на такую особу внимания не обратил — значит, ты для него гораздо больше, чем просто фиктивная жена. Может, он пока ещё не отдаёт себе в этом отчёт, но здесь всё гораздо сложнее, чем он думает.
Хмурюсь, потому что не смотрела на эту ситуацию под таким углом, но ведь я в отношениях без году неделя, а Эля в этих делах собаку съела. Да и вряд ли она стала бы говорить такое только для моего успокоения: у неё слишком сильна тяга к правде, поэтому она лучше продырявит твоё сердце, чем обманчиво ласково погладит по головке. Вообще, я была рада тому, что рассказала ей о настоящей причине нашей с Вороновым свадьбы, потому что можно было не следить за словами.
А ещё я была на сто процентов уверена, что моя тайна умрёт вместе с Элькой.
Я целых три пары думаю над её словами; и даже когда после учёбы мы расходимся в разные стороны, не перестаю прокручивать в голове наш разговор. И на подходе к работе мысли тоже витают где угодно, только не на заправке — за что я и расплачиваюсь, врезавшись в крепкое тело.
На этот раз Малика.
— Ты что, опять ходишь и думаешь одновременно? — притворно журит. — Знаешь же, что это чревато катастрофами, а я как минимум до сорока дожить планирую.
— Не заткнёшься — и до двадцати пяти не дотянешь, — улыбаюсь.
Здесь, на заправке, несмотря на присутствие Селезнёвой и Лариски, царила какая-то расслабляющая атмосфера; сколько себя помню, это всегда было единственное место, где я могла отдохнуть и забыть на время о проблемах. Сегодня моя очередь стоять на кассе, Малик с Линой и Антоном на колонках — втроём, потому что в четвёртой накрылся шланг подачи топлива — а это значит, что я застряла здесь со всем крысиным выводком. Светка стояла на камерах, а Амёба прихватила Крыску, и обе кумушки точили за стойками шоколадные батончики — будто у меня глаз нету.
— Вам что, особое приглашение надо? — складываю руки на груди. — Два дня парочку несчастных ящиков с кукурузными палочками по полкам расставить не можете! С Инфузорией Вячеславовной-то всё понятно — она одноклеточная, там чудо, что мозгов двигаться хватает — но ты, Лариса, меня разочаровала.
Девушки недовольно поворчали и направились в подсобку — не столько заниматься работой, сколько доедать батончики, полагаю — а я принимаюсь наводить порядок за прилавком. Просроченные чеки, скомканные фантики, давно не пишущие ручки — как будто тут свиньи работают. Пересчитываю деньги, которые Малик наработал, пока меня не было, и машинально разглаживаю неровности на купюрах. Почему-то они снова напоминают мне, что ждёт меня сегодня вечером, и очень чётко ассоциируются с родителями Филиппа.
Интересно, чем он занят?
Не успеваю додумать, как в заднем кармане вибрирует телефон, оповещая о входящем звонке.
— Только что о тебе думала, — не сдерживаю улыбку и слышу чистый смех мужа.
— Надеюсь, только хорошее? Или мне пора бежать из страны?
— Ну, да, и оставишь меня один на один со своими предками? И не рассчитывай!
— Ладно, не трусь. Я просто хотел узнать как ты.
«И поверь старой тёте Эльвире: раз он на такую особу внимания не обратил — значит, ты для него гораздо больше, чем просто фиктивная жена», — снова вспыхивает в голове голос Эли.
— Да нормально… вроде. — От вновь проснувшегося волнения приходится прокашляться, и я слышу тяжёлый вздох на том конце провода: Фила не проведёшь. — Ну, может, немного нервничаю. Знаешь, нам нужно поговорить.
— О чём? — моментально напрягается.
— Не сейчас — вечером, когда всё будет позади.
— Надеюсь, речь не пойдёт о разводе? Я пока ещё не готов к такому повороту.
Такой ответ заставляет меня усомниться в уверенности Эльки: Фил практически в открытую намекнул, что через время мы разбежимся — это значит, что ни о каких «долго и счастливо» не может быть и речи. Ставлю в голове галочку напротив пункта «не спрашивать больше советов у Шестопаловой».
— Я совсем не это хотел сказать, — спохватывается Воронов. — Не то, чтобы я задумывался о том, что будет с нами в будущем, просто сейчас загадывать наперёд — не лучшая идея.
Это точно. Когда отец сделал моей матери предложение, она согласилась, не раздумывая; он обещал ей горы и звезду с неба, а в итоге дал только долг по ипотеке и вечную истерику, когда речь о нём заходила. Конечно, я не виню его за уход: мать — очень сложный человек, и мало кто способен выдержать её властный характер. Тем более что она отсудила у отца квартиру, купленную им лично ещё до свадьбы, а потом жаловалась, что он не хочет платить за неё ипотеку.
