Выпрямляюсь, хотя и так сидела, будто кочергу проглотив, и во все глаза смотрю на Филиппа.
— Ты хочешь попробовать… стать семьёй?
— Не вижу в этом ничего плохого, но я должен быть уверен, что тебе это тоже нужно — и не потому, что ты подписала контракт.
Тоже… Он что, выходит, как и я, думал…
— Кто я для тебя? — срывается с губ вопрос, который терзал меня последние несколько дней.
— Я не знаю. — Да уж, так себе ответ. — Но я точно не хочу, чтобы ты оставалась моей женой только на бумаге.
Как ни прикусываю губ, у меня не получается сдержать улыбку, и Фил тоже улыбается.
— Это ведь не потому, что я не ущемляю твоё личное пространство? — на всякий случай уточняю.
Вдруг ему просто нравится, что я не лезу в его душу…
— Нет, — качает головой, развевая мои сомнения. — Я уже говорил — ты лучший выбор в моей жизни, и надо быть последний придурком, чтобы потерять тебя.
Мои ладони пробивает на дрожь, и мне приходится стиснуть их коленями, чтобы остановить эту пляску.
— Ну, если не врёшь, то я готова попробовать.
На лице парня расплывается сверкающий оскал, когда он поднимается на ноги и поднимает меня за плечи следом.
— Я боялся, что ты не согласишься.
— Эх, ты… А ещё хвалился, что знаешь меня, — закатываю глаза и доверчиво ныряю в его объятия.
Филипп усмехается, привычно утыкаясь носом в мою макушку, и я ловлю себя на мысли, что простояла бы так вечность.
И, кажется, это не так уж невозможно.
Эпилог. Филипп
Две недели спустя…
— Заеду за тобой вечером, — привычной фразой заканчиваю разговор с Соней и прячу телефон во внутренний карман пиджака.
— Эй, — щёлкает перед моим носом пальцами Серый. — Хорош в облаках витать, у нас работа простаивает.
С тех пор, как пару жней назад Жарский прикрыл свою лавочку, принял предложение и стал моим партнёром, дела в компании пошли гораздо лучше. Как оказалось, у друга тоже было много полезных знакомств, которые как ускорили текущую постройку мебельного магазина, так и не позволили отцу вставить палки в колёса. Вот, что меня по-прежнему бесило — родитель упорно не хотел успокаиваться и практически каждый день названивал с угрозами. В конце концов, меня это достало, и я попросту поменял номер телефона — хоть мне всего двадцать четыре, я уже хотел покоя, а не этих безумных сражений со свихнувшимся на почве эгоизма отцом.
Я честно пытаюсь сосредоточиться на работе, да и Серый охотно в этом помогает — злится и не забывает упрекнуть меня в отсутствии трудоспособности. Но стоит мне только вспомнить о том, что я задумал на вечер, как все уговоры с собственной совестью идут насмарку. Нащупываю в кармане бархатную коробочку и прячу улыбку за кашлем, но Жарский не дурак и всё равно раскусывает меня.
— Слушай, сейчас половина седьмого, — тычет мне в лицо наручными часами. — Иди уже к своей Джульетте, Ромео несчастный, и не мозоль мне глаза своей довольной рожей — всю охоту жить отбиваешь. Я здесь сам закончу.
— Уверен, что справишься? — на всякий случай уточняю.
В прошлый раз, когда я оставил его одного, он перепутал документы и чуть не подписал договор о покупке материалов почти в три раза дороже.
— Слушай, в тот раз не я был виноват, а твой косорукий работничек. Кто ж знал, что у него проблемы с математикой!
Ладно, на самом деле, это был мой косяк — я должен был проверить всё перед уходом, но так зациклился на мыслях о Соне, что напрочь забил болт на всё остальное. Это одновременно и пугало, и неслабо давало в голову: я никогда прежде не терял себя в ком-то, но и не был так счастлив сделать это.
— Всё, проехали. Но если что — звонишь мне или моему юристу, ты понял?
— Да, мамочка, — отвешивает ехидную ухмылку. — А теперь проваливай уже с глаз моих.
С утра я заказал столик в «Сапфире» — вот это был действительно приличный ресторан; Соня напомнила мне утром о том, что сегодня ровно месяц, как мы женаты, и это надо было отметить. Но у меня на уме был не только поход в ресторан — раз уж мы решили стать настоящей семьёй. Мне нужно было как-то убедить Соню в серьёзности моих намерений, и я видел один-единственный выход.
Я не предупредил её, куда мы едем после работы, а значит, она снова будет в своих любимых джинсах и кедах — не самая подходящая одежда для выхода в свет. Но я освободился на полтора часа раньше, поэтому у нас есть время заехать в какой-нибудь магазин ей за платьем.
— Ты совсем обалдел? — вместо приветствия слышу от жены, когда вхожу в здание заправки. — У меня ещё полтора часа до конца смены — иди, погуляй где-нибудь.
— А не боишься, что я могу не вернуться? — дразню.
Конечно, это маловероятно, но Соня продолжает во мне сомневаться, и иногда это даёт мне возможность её подколоть.
— Я тебе не вернусь! Воронов, ты в последнее время слишком смелый стал — как ты со своей самоуверенностью только в двери влезаешь?!
— Это всё твоя вина, детка, — смеюсь в ответ. — И меня не волнует твоя смена — собирай свои вещички, нам пора.
— Что ты уже придумал? — недоверчиво хмурится. — Если это опять твой очередной стёб, я тебе не завидую!
— Знаешь, твоё недоверие даже как-то оскорбительно, — откровенно угараю.
Она несколько секунд прожигает во мне дыры и, наконец, сдаётся.
— Ладно уж, стой здесь.
Соня скрывается на лестнице, ведущей на второй этаж, и я со скучающим видом осматриваю обстановку. Вижу Малика на другом конце зала у камер — отличный парень, кстати. Это открытие я для себя сделал, когда узнал, что он с кем-то встречается и не претендует на внимание Сони. Ещё один парень ошивался у стеллажей с чипсами и что-то сосредоточенно переставлял; он для меня был тёмной лошадкой, но если это о чём и говорило, так это о полном отсутствии интереса к нему со стороны моей жены.
Удивительно, каким мужчина становится собственником, женившись на девушке, которая становится ему небезразлична. Иногда эта ревность выматывала, но защита своей территории заложена у нас в генном коде, и я чаще испытывал от этого удовольствие, чем раздражение. А вот Соня на это просто закатывала глаза, хотя я готов поклясться, что пару раз слышал, как она практически мурчала от счастья.
Жена снова появляется в поле моего зрения, улыбается мне и уносится к двери с неброской надписью «Раздевалка»; под кожей что-то вибрирует, и я ни капли не сомневаюсь, когда делаю шаг в ту же сторону. Софья не слышит моего приближения, увлечённо расстёгивая лямки комбинезона, и вздрагивает, когда видит меня в зеркале за своей спиной.
