Ив стонет, но не Хэйвен. Она хлопает в ладоши.
— А потом будем есть.
— Да. Ну, после того как они немного остынут.
— И тогда ты будешь счастлив, папочка.
Я моргаю. Не думал, что они заметили, в каком стрессе я был на этой неделе... или она имела в виду более долгий срок?
— Спасибо, — шепчу я, избегая взгляда Беллы.
— Скучно, — объявляет Ив, убегая от духовки. — Я хочу играть.
Хэйвен приплясывая следует за сестрой в гостиную — которая чаще всего служит игровой комнатой, учитывая, что у меня никогда не бывает посетителей. Обычно.
Белла смотрит на меня, и между нами воцаряется густая тишина.
— Прости, — говорит она. — За то, что оказалась здесь, когда ты вернулся. Ты не знал... а я думала, что знал. Что это была твоя идея.
Я отмахиваюсь от ее извинений.
— Вернуться домой к трем красавицам, которые пекут? Могу представить себе вещи и похуже.
Она опускает взгляд, на щеках появляется румянец.
— Хорошо. Ладно.
Черт возьми, вот я снова говорю то, чего не следует. Я совершенно потерял хватку, слишком напорист и при этом каким-то образом растерян.
— Мне все же любопытно, — продолжаю я. — Как они тебя заманили? Взятки? Шантаж?
Белла посмеивается, поправляя хвост. Длинные пряди — кажется, это называется удлиненная челка? — обрамляют ее лицо.
— Ничего столь злонамеренного. Мария и Хэйвен зашли и спросили, свободна ли я, чтобы помочь. Они сказали, что ты не против... Я предположила, что ты в курсе.
— Я понимаю, — говорю я, гадая, зачем они это сделали — и почему Мария согласилась. Без сомнения, это была идея Хэйвен. — Ты не сделала ничего плохого. Они, впрочем, тоже. Тебе здесь всегда рады.
— Спасибо.
— Не то чтобы я уверен, зачем тебе это. С ними бывает непросто.
Она улыбается, и снова мягко.
— Они замечательные дети. И очень умные.
Боже. Мало того, что я хочу ее почти до физической боли — мне правда нужно с кем-то переспать, черт возьми, — так Белла еще и делает комплименты моим детям. Как Гарднеры прятали ее все эти годы? Как я никогда не встречал ее раньше?
Я бы запомнил.
— Так и есть.
Она наклоняется, чтобы посмотреть на брауни в духовке, открывая взору мягкую линию затылка.
— Думаю, еще немного. И тогда они снова сделают папочку счастливым?
Я преувеличенно стону, и Белла смеется — именно так, как я и надеялся.
— Чего только дети не наговорят, — жалуюсь я. — Понятия не имею, откуда она это взяла.
— Не имеешь?
Возможно, дело в искорке в ее глазах — дразнящей и в то же время доброй. Но я все равно отвечаю.
— Сейчас на работе завал. Там всегда много всего, но на этой неделе...
— Я слышала о последнем запуске, — говорит Белла.
Мои брови взлетают вверх.
— Слышала?
— Я учусь на инженера с однокурсниками, которые просто немного помешаны на подобных вещах, так что да, наслышана.
— Однокурсники, значит?
Она опирается на кухонную столешницу.
— Ага. У нас есть группа в сети. Там всегда куча обсуждений.
Однокурсники ее возраста, что в переводе означает — парни ее возраста. Я вдруг чувствую себя на миллион лет старше с этим огромным домом, детьми и полным отсутствием времени, чтобы дать такой девушке, как она, то, чего заслуживает и ожидает. Свидания, выходы в свет, веселые приключения. Между детьми и работой я и так разрываюсь на две части. На третью меня не хватит.
Но вот я снова об этом. Она занята.
— Звучит весело, — говорю я. — Планируешь устраивать масштабные студенческие вечеринки?
Она усмехается.
— Боже, нет.
— Тетя и дядя, скорее всего, голову бы тебе за это оторвали, — говорю я, вспоминая маленькую бирку на дне корзинки, в которой она принесла печенье в прошлые выходные. Это казалось капельку... ну, невротичным.
— О, еще как, — она проводит рукой по шее. — Но насчет этого, Итан... это так глупо. Но я должна сказать. Когда мы впервые встретились, я на самом деле...
— Не стоит, — не думаю, что я вынес бы эти слова, любезную формулировку. Потому что именно это ранит сильнее всего — доброта в ее голосе, когда мягко отказывает. — Я знаю, что у тебя есть парень, и не нужно беспокоиться о каких-то планах или ожиданиях с моей стороны. Я просто хочу быть друзьями, — я вскидываю руки, чтобы подчеркнуть свои слова, надеясь, что Белла не станет вдаваться в подробности.
Белла смотрит вниз. Густой румянец заливает ее щеки и сползает на шею.
— Хорошо.
— Прости, если вел себя так, будто... ну. В общем, извини, — говорю я.
Она кивает.
— Ладно. Ты не вел себя так, знаешь ли, но это полезно знать. И просто для справки — у меня на самом деле нет парня.
О.
Черт.
— Вот что бывает, когда строишь предположения. Я видел мужчину, выходящего из твоего дома поздно вечером на днях.
Она поднимает взгляд, в глазах мелькает явное смущение, и мне хочется провалиться сквозь землю. Я только что сделал это снова — ляпнул не подумав. Не просто потерял хватку, а лишился окончательно.
— Забудь, — добавляю я. — Это не мое дело. Не следовало ни предполагать, ни спрашивать. Живи как знаешь.
— Нет, все в порядке, — торопливо говорит она, добрая как всегда, стараясь успокоить меня, хотя это я тут разбрасываюсь намеками. — Это был мой брат.
Итан, ты сказочный идиот.
— Твой брат?
— Да. Он заходил на ужин. Это не... — она качает головой, голос теперь звучит тихо. — У меня нет парня.
Снова тишина между нами. На этот раз неловкая. Мои слова, произнесенные ранее в резкой защитной манере, кажется, повисли в воздухе. Никаких ожиданий или планов. Просто друзья.
— Но ничего, — добавляет она, словно тишина становится невыносимой. — Я бы тоже хотела быть друзьями.
— Хорошо, — говорю я. — Потрясающе.
Топот ног становится единственным предупреждением перед тем, как Хэйвен бросается к моим ногам.
— Они готовы? — спрашивает она Беллу. — Прошла целая вечность.
Лицо Беллы мгновенно очищается от всякого напряжения, глаза становятся безмятежными, когда она смотрит на мою дочь. Я как в тумане наблюдаю, как обе проверяют брауни, как достают их из духовки, и даже послушно охаю и ахаю при виде готового результата. И когда Белла вскоре уходит, дав Хэйвен «пять» и пообещав вернуться в какой-нибудь другой день, остается только одна мысль.
Я все испортил.
7
Белла
Значит, он хочет быть просто друзьями.
Одного этого воспоминания достаточно, чтобы щеки вспыхнули. Неужели мой благоговейный интерес был настолько очевиден, что Итан счел нужным сказать это?
Полагаю, впрочем, ему не привыкать. Такому мужчине, как Итан Картер, вероятно, женщины вешаются на шею ежедневно, если не из-за денег, то из-за статуса. Или из-за внешности — ее самой по себе вполне достаточно. Он — завидная партия во всех смыслах, какие только можно вообразить.
— Белла? — спрашивает брат. — Ты вообще слушаешь?
— Да, прости.
Вздох.
— Жду не дождусь, когда ты закончишь со своей диссертацией и наконец спустишься на землю, — говорит он. — Ты сейчас вечно витаешь в облаках.
Я выхожу на патио, под лучи предзакатного солнца. Этот сад — поистине нечто выдающееся; я бы с радостью отказалась от дома, лишь бы иметь доступ к такому раю каждый день.
— Я просто немного отвлеклась.
— Вот об этом я и говорю, — Уайатт снова вздыхает. — И ты уверена, что я не могу приехать и пожить в твоем огромном доме? Не понимаю, почему нет. Я бы из того бассейна не вылезал.
Больно проявлять твердость, но я это делаю.
— Ты знаешь, почему я сказала «нет». Никто другой тоже не остается на ночь. Ни Уилма, ни Трина.
— Но я же твой брат.
Да, и у тебя привычка вечно приводить друзей, бить вазы, оставлять за собой след из пыли от «Читос»...
