Улов на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия

— Я понимаю.

— Придут несколько друзей, — он снова дарит мне одну из тех улыбок — кривую, нерешительную, искреннюю. — Ты говорила, что на сегодня ничего не запланировано. Почему бы тебе не остаться?

Понятия не имею, что на это сказать. Не могу даже слова вымолвить.

— Можешь уйти, когда захочешь, — добавляет он. — Но еда будет отличная.

И компания отличная, думаю я, и мой предательский рот почти произносит эти слова вслух.

— Спасибо, звучит здорово.

Его улыбка становится шире.

— Идеально. Они должны появиться через... а, примерно через полчаса. Позволь только закончить с подрядчиком и заскочить в душ.

— О! Да, конечно. Я сделаю то же самое и скоро вернусь.

— Превосходно, — он замирает на ступенях патио, оглядываясь на меня. Солнечный свет золотит волосы. — Я рад, что ты остаешься.

От этих слов я чувствую себя так, словно парю всю дорогу обратно в нереально огромный дом и душ размером на троих. Уилма и Трина вышли бы из себя, если бы я рассказала об этом.

Возможно, поэтому я и не рассказала. Итан кажется моим секретом, потенциальным другом, который слишком хорош и слишком неуловим, чтобы о нем говорить. Как будто в ту секунду, когда заговорю, он исчезнет, и магическое заклинание будет разрушено.

От нервов в горле пересохло, и я дважды откашливаюсь, стоя перед входной дверью в ожидании, когда Итан откроет. Платье, которое на мне, казалось подходящим — до колен, черное, без рукавов — но я понятия не имею, как одет он.

Поддавшись импульсу, я выхватила бутылку из винного холодильника Гарднеров и сфотографировала этикетку, чтобы позже заменить ее, молясь, чтобы это не была бутылка за тысячу долларов. Я прижимаю ее к себе, как доспех.

Итан распахивает дверь с размахом, глаза скользят по моей фигуре.

— Белла, — говорит он. К счастью, он не в смокинге, а в темных брюках и рубашке на пуговицах.

— Итан, — я поднимаю бутылку вина. — У меня не было времени что-нибудь испечь, так что...

Он улыбается, принимая бутылку.

— Это подойдет. И винтаж хороший. Ты разбираешься в вине?

— Немного, — совсем, совсем немного. — Знаю, что мне нравится его пить.

Итан хмыкает, провожая меня через кухню. Сосредоточенная молодая женщина в белом готовит нечто похожее на бараньи отбивные. Он не шутил, когда сказал, что приехал шеф-повар.

— Остальные снаружи, — говорит он мне. — Позволь тебя представить.

Мы выходим на патио, и оживленная беседа между гостями затихает. Четыре пары глаз поворачиваются ко мне.

— Здравствуйте, — говорю я, слегка помахав рукой, переводя взгляд на каждого из гостей по очереди. Сердце замирает, когда я узнаю знакомые лица. Он не просто пригласил нескольких друзей — он пригласил одних из самых известных людей города.

Тут Коул Портер, чье лицо регулярно мелькает в новостях в связи с тем или иным строительным проектом. Его сестра тоже здесь. Я однажды видела ее в утреннем ток-шоу, где та обсуждала модные тенденции осени. Сейчас она смотрит на меня с любопытством, безупречно одетая.

Рядом... о. Мужчина смутно знаком в какой-то почти угрожающей манере. Темные волосы и темные глаза сужаются, глядя на меня.

Но Итан просто останавливается у стола, как будто эта группа людей для него — нечто обыденное, потому что, конечно, так оно и есть. Он вписывается сюда идеально.

— Это Белла Симмонс, — говорит он. — Она племянница соседа, живет в доме по соседству этим летом.

Я послушно киваю, пока моя глупая, глупая ложь повторяется перед городской элитой.

— Это я, — добавляю я еще один гвоздь в крышку гроба.

— Белла, познакомься: Коул, Скай, Ник и Блэр, — он жестикулирует по очереди, как будто я и так не знаю.

— Очень приятно познакомиться, — говорит невысокая брюнетка — Скай. Она единственная, кого я никогда раньше не видела. — Проходи, присаживайся.

Я так и делаю, опускаясь на стул рядом с ней.

— Очень приятно познакомиться со всеми вами.

— Так ты новая соседка Итана? — говорит Коул. Он выглядит в точности так же, как в газетах. Почему-то это облегчает ответ, словно я разговариваю с изображением, а не с ним самим.

— Да, по крайней мере, на лето.

Итан садится на стул напротив, протягивая мне бокал вина.

— Белла аспирантка, — добавляет он. — Изучает системную инженерию.

Блэр широко мне улыбается. С золотистыми волосами и статусом светской львицы, я чувствую себя так, словно меня ослепило солнце.

— Инженерия? Очень впечатляюще, — говорит она. — Я же провалила математику в старшей школе.

— Так и было, — вставляет ее брат. — Я помню.

Ник закидывает руку за спинку ее стула.

— Ты прекрасно справилась и без нее, — говорит он. — Итан, спасибо, что наконец-то пригласил нас.

— Я решил, что пора отдавать долги, — говорит Итан. — Бог знает, сколько раз я ел у вас.

— Мы не вели счет, — говорит Скай.

— Нет, вели, — вмешивается Коул. — Здесь мило, но ты все еще в минусе.

Столкнувшись с их подшучиваниями и явной фамильярностью, часть моей нервозности уходит. Вино помогает — как и мягкие вопросы Скай. Оказывается, она писательница, но вовсе не была знаменитой или влиятельной до того, как вышла замуж за Коула. Ее добрая улыбка говорит о том, что она понимает: все они могут быть немного... ну, пугающими.

— Итан замечательный парень, — говорит она вполголоса во время десерта. — Но уверена, ты это уже поняла.

Я киваю, проглатывая восхитительный кусочек тирамису. На другом конце стола глаза Итана мельком смотрят в нашу сторону.

— Да, поняла, — осторожно говорю я.

— И его дочери тоже. Ив на несколько лет старше нашего сына, но надеюсь, что когда-нибудь они станут товарищами по играм, — ее улыбка теплеет. — Он тоже очень умный.

— Ваш сын?

— Нет, Итан, — Скай смеется, коротко глядя на мужа, поглощенного какой-то дискуссией с остальными. — Хотя Исаак на днях перевернулся на животик, причем довольно рано, в три с половиной месяца. Коул убежден, что это значит, что он будущий гений.

Очевидная нежность в ее голосе заставляет меня улыбнуться.

— Уверена, так и есть, с такими-то родителями.

— А ты хочешь детей?

Я киваю.

— Когда-нибудь, да.

— Итан, — говорит Скай, вовлекая его в наш разговор. — А ты как? Хочешь еще детей?

О нет. Неужели она решила, что мы с Итаном...?

Итан делает глоток вина, воплощение непринужденности.

— Может быть, — говорит он. — Хотя на данный момент это очень далекий приоритет, должен сказать.

— Понятно, — говорит она.

— Я только вчера наступил на Лего и поклялся: никогда больше. Но кто знает?

— Кто знает, в самом деле, — добавляет Коул, показывая, что слушал весь разговор. Они с Ником обмениваются многозначительными взглядами. — Не говоря уже о том, что такой мужчина, как ты, не создан для холостяцкой жизни.

Я с широко раскрытыми глазами наблюдаю, как Итан стонет.

— Только не снова. Черт возьми, только не в моем собственном доме.

Ник вскидывает руки.

— Мы не будем.

— Даже если все об этом думаем, — добавляет Блэр.

— Но не будем, — снова говорит Ник, более твердо.

На моем лице расплывается улыбка. Значит, они уже давно донимают его по поводу одиночества?

— Если тебе от этого станет легче, — говорю я Итану, — большинство моих друзей говорят то же самое.

Глаза Блэр округляются.

— Как идеально.

— Они так же раздражают? — спрашивает Итан, игнорируя остальных.

Я отвечаю тем же, фокусируясь только на нем.

— Думаю, больше. Они не знают, когда остановиться.

— О, мы тоже не знаем, — говорит Коул. Секунду спустя кто-то хлопает его по плечу — я слышу звук и приглушенное «ой».

Глаза Итана вспыхивают, и улыбка становится личной, такой, которая игнорирует людей вокруг. От нее по спине пробегает дрожь.

— Интересно, — шепчет он.

Я смотрю в свой десерт, пытаясь скрыть румянец на щеках. Это всегда меня выдавало — как гигантский, пышущий жаром рекламный щит. Смотрите! Белле не все равно!