— Вся клиника обсуждает их предстоящий развод, — продолжает Марина. — Говорят, он хочет отсудить половину ее квартиры. А она такая гордая, никому жаловаться не хочет...
— Марина, нам пора начинать прием, — прерываю я ее, не желая слушать дальше.
Начинается рабочий день, и я с головой погружаюсь в работу. Маленькие пациенты, их тревожные мамы, диагнозы, назначения — все это помогает отвлечься от собственных проблем. Дети не знают о предательстве, о разводах, о том, как рушатся семьи. Для них мир еще прост и понятен.
Уже вечером, перед выходом с работы, я вспоминаю, что оставила дома важные документы — справки для налоговой, которые нужно подать уже завтра.
Вздыхаю. Придется ехать и забирать. Впрочем, Кирилл редко когда возвращается раньше восьми, так что есть шанс его не встретить, если поторопиться.
Еду домой с замиранием сердца и вижу, что машины Кирилла нет.
Фух, повезло. Может, он еще не вернулся с работы, а может, уже уехал к Ане. Мне все равно, лишь бы не встречаться с ним.
Я открываю ключами дверь, захожу в прихожую. Дом встречает меня тишиной и знакомыми запахами. Здесь мы прожили десять лет, здесь я была счастлива... Отгоняю эти мысли и собираюсь подняться в спальню за документами, как вдруг слышу приглушенный голос из кухни.
Сердце екает. Кирилл? Но машины-то не было...
Подхожу ближе на цыпочках, стараясь не скрипеть паркетом. Заглядываю в кухню и обалдеваю.
Ко мне спиной стоит Аня.
Изнутри поднимается волна злости, накрывает с головой. Кирилл совсем охренел? Так настаивал, чтобы я вернулась с ним домой, а сам привел сюда ее?! Шведской семьи захотелось?
И тут я замечаю на бывшей подруге подозрительно знакомую вещь.
Приглядываюсь, и точно! Аня в шелковом халате — том самом, который Кирилл подарил мне на день рождения. МНЕ. Она мило воркует по телефону, стоя у плиты:
— Да, конечно, Кирюш. Жду. Сейчас начну жарить твои любимые блинчики.
Ярость сдавливает горло, а глаза заволакивает красной пеленой ярости.
Аня. В моем доме. В моем халате. Готовит блинчики «Кирюше».
Глава 10. Хозяйка в доме. Часть 2
Диана
Аня, все еще не видя меня, кладет трубку на столешницу. Бормоча что-то себе под нос, открывает ящик и достает сковородку для блинов. Мою сковородку. Из моей кухни.
Все. Забрало падает.
— Положи где взяла, — тихо, но доходчиво говорю я.
Она вздрагивает всем телом, как будто ее прошило молнией, и выпускает сковородку из рук. Та падает прямо ей на ногу с глухим металлическим звуком.
— А-а-а! — взвизгивает бывшая подруга от боли и оборачивается ко мне.
На ее лице смесь боли, удивления и... страха.
— Диана? — громко сглатывает она. Глаза по пять копеек.
— А ты, я смотрю, — усмехаюсь с презрением, окидывая ее взглядом с головы до ног, — совсем не брезгливая. И мужик чужой, и халатик ношеный. Может, тебе еще белье мое из стирки достать? Тоже наденешь? Корзина с бельем если что в… хотя ты и так знаешь.
Аня заливается краской, плотнее запахивая на себе полы моего халата. Когда-то он был моим любимым. Сколько завтраков я приготовила в нем для Кирилла…
Боится, что сниму его с нее? Правильно делает.
— Что, бедняжка, Кирилл выгнал тебя из дома в чем была? — цокаю я с поддельным участием, наслаждаясь ее растерянностью.
— Это все ты виновата! — вдруг взрывается она, и в ее голосе слышатся истеричные нотки. Видимо, Влад дома устроил ей тотальный разнос. И поделом.
— Ну конечно я, — хмыкаю. — Только недолго ты страдала, сразу полезла под теплое крылышко Кирилла.
— Он сам меня пригласил! — задирает подбородок она, пытаясь изобразить гордость.
— О как. А вчера вечером просил вернуться домой меня, — сообщаю с иронией и вижу, как вытягивается ее лицо, как будто она получила пощечину.
— Не веришь? Спроси у него.
Я подхожу к ней медленно, как хищник к добыче, и бывшая подруга испуганно вжимается в столешницу спиной. Отступать ей некуда.
Десять лет дружбы, десять лет доверия, и вот она здесь, в моем доме, в моем халате, готовит еду моему мужу…
Видимо, выражение моего лица ее окончательно пугает.
Секунда, и она хватает свой телефон дрожащими руками.
Собирается позвонить защитничку? Э нет, так не пойдет.
Я выхватываю мобильный у нее из рук, несмотря на ее отчаянное сопротивление, и опускаю его прямо в тесто для блинов. Он с печальным бульком погружается на дно, и на поверхности остаются только пузырьки.
— Ты что творишь?! — вскрикивает Аня, глядя на свой утонувший телефон.
— Не переживай, Кирилл наверняка купит тебе новый, — прищуриваюсь я. — Он совсем не жадный.
— Диана, — вдруг жалобно затягивает бывшая подруга, и в ее голосе появляются умоляющие нотки, — давай мы с тобой...
— Никаких нас с тобой больше нет! — ору. Эмоции наконец прорываются наружу. — Десять лет дружбы ты выбросила в помойное ведро!
Я киваю на халат:
— Снимай!
Она отчаянно машет головой, делает шажок влево от меня. В ее глазах паника.
— Снимай!
Аня лишь испуганно сжимает полы халата на себе, как будто это спасет ее от моего гнева.
— Ладно, — обманчиво спокойно произношу я. — Как хочешь.
Я хватаю миску с тестом для блинов, и через мгновение переворачиваю ее прямо на голову бывшей подруги.
Тесто льется густой белой рекой, заливая ее волосы, стекая по лицу вязкими потоками. Капли разлетаются в стороны, пачкая столешницу, пол, мой халат на ней. Телефон со звонким стуком ударяется ей о лоб, прежде чем с мокрым шлепком упасть на пол.
— А-а-а! — орет она благим матом, потому что тесто попадает ей в глаза, в рот, в нос.
Аня хватает воздух ртом с закрытыми глазами, словно рыба, выброшенная на берег. По ее волосам, лицу и халату стекают «любимые блинчики Кирюши». Тесто медленно сползает с ее подбородка на грудь, оставляя белые дорожки. Несколько капель падают на пол с тихим «кап-кап».
Я удовлетворенно осматриваю плоды своих трудов, пока она пытается протереть глаза, чтобы их открыть. У нее ожидаемо ничего не получается, потому что рукам тоже досталось, и она лишь размазывает тесто еще больше, превращая лицо в белую маску.
— Держи, — сую ей в руки полотенце.
Она опять вздрагивает, отдергивает руку, как будто я даю ей змею.
— Это полотенце, — поясняю с издевательским терпением.
Только тогда она берет его дрожащими руками и вытирает лицо. Смотрит на меня во все глаза, видимо, удивленная моей неожиданной добротой.
— Все, теперь видишь?
— Д-да... — шепчет она, и в ее голосе слышится страх.
— Отлично. А теперь давай на выход. Дверь знаешь где или тебе подсказать?
— Диана…
— На выход! — уже жестче бросаю я. — Или мне вызвать полицию?
— Кирилл сам меня пригласил, — истерично оправдывается Аня. — Ты не имеешь права меня выгонять! Я не пойду на улицу в таком виде!
Она отпрыгивает в сторону от меня — видимо, боится, что потащу ее силком.
Молчит, лишь шумно дышит, вытирая все еще стекающее с волос тесто с лица.
И в этот момент я отчетливо слышу звук хлопнувшей входной двери.
Кирилл вернулся.
Звук шагов отчетливо раздается в тишине дома. Тяжелая, знакомая поступь мужа.
Аня тут же оживляется, словно получила заряд энергии. Глаза загораются надеждой, и она уже готова броситься к двери, но я преграждаю ей путь.
— Стоять! — шиплю.
Она смотрит на меня с вызовом, а потом резко кричит:
— Кирилл! Кирилл, иди скорее сюда!
Звук шагов стихает на пару секунд, а потом муж появляется в дверном проеме и замирает с вытянувшимся лицом, оценивая картину маслом.
Его взгляд скользит от меня к Ане, покрытой тестом, потом к разлитым по полу остаткам «блинчиков».
— Что здесь происходит? — спрашивает он ровным голосом, но я замечаю, как напрягаются мышцы его челюстей.
— Кир, — тут же подает голос Аня, и в ее интонации столько фальшивой, жалобной беспомощности, что меня аж передергивает. — Диана набросилась на меня безо всякой причины! Я просто готовила тебе ужин...
