Подкатывал к ней серьезно, потом переключился на Альбину из кардиологии, уже думали, что всё у них на мази, но тут… то ли черная кошка пробежала, то ли молодой майор с ранением. В общем, Альбина упорхнула.
Я, разумеется, ухаживания Санина всерьез не воспринимала.
Ловелас он и в Африке ловелас. Да и мне зачем?
Я ребенка жду.
Но Сан Саныч повадился меня домой подвозить. Ну и как-то раз пригласила я его на вечерний чай с шарлоткой.
И просидели мы с ним за этой шарлоткой до утра.
Он рассказывал про свою жизнь, я про свою.
Не плакала почти. Но мне нужно было выговориться. Всё рассказать чужому человеку. Мужчине.
Его мысли послушать.
За эти мысли мне Сан Саныча убить хотелось. Не потому, что он моего Сафонова стал защищать.
Нет. Он его костерил не хуже любой бабы, которая изменника готова распять.
Но меня тоже ругал.
— Прости, Солнце моё, Ольга Викторовна, но ты дура. Дура как есть.
— Спасибо на добром слове.
— Не за что. Зря ты такого мужика отдала какой-то…
— Я отдала? Как будто у меня кто-то спрашивал…
— Он не хотел уходить, и ее не хотел.
— Неужели? Что, может, он и сексом с ней занимался из-под палки?
— Он же тебе сказал, что был не в себе?
Головой покачала смеясь. Всё это, конечно, было бы весело, если бы не было так грустно.
— И дите от него зря скрываешь.
— А я не скрываю. Он знает.
— Но не знает, что от него. Зря я с тобой тут, еще подумает, что от меня!
Сан Саныч захихикал.
А утром выяснилось — как в воду глядел.
Сафонов всю ночь в машине караулил, когда он от меня уйдет.
Вышли мы утром вместе, прошли до машины Санина. Он мне еще предложил за руль сесть, попробовать свои силы.
Села я, и чуть в столб не въехала — увидела знакомый силуэт.
Матвей ничего не сказал.
Сел в машину и уехал.
Точку поставил.
— Что вы за люди такие? — сокрушался Сан Саныч. — Ведь любите друг друга! А ведете себя как… Была бы у меня такая любовь, да мне бы ничего больше не надо было.
— У вас, Сан Саныч, в каждом нашем отделении любовь.
— Глупая ты женщина, Ольга Викторовна, глупая. Разве ж это любовь? Это спортивные упражнения, для здоровья полезно. Врачи говорят.
Он посмеялся над своей любимой фразой про врачей.
А я…
Я решила, что всё к лучшему.
— Мам, может, тебе в Москву перебраться? Ко мне поближе? — спрашивает сын.
Плечами пожимаю — зачем?
Тут хороший городок. Военные все. Мне привычно.
Сын и дочь уезжают, провожаю до вокзала, прощаемся тепло.
Дочка думает, может, перевестись в другой институт, ко мне поближе. Но я рукой машу.
— Учись уже, что ты? Я справляюсь. У меня всё хорошо.
Решила вопрос с квартирой.
Ту, в которой мы жили, служебную, как я знаю Матвей сдал — она служебной была. Отдал ее новому заму с тремя детьми. Себе взял поменьше. Двушку.
Катерина, мать Алины, орала на весь городок про то, что генерала его честность до цугундера доведет.
Всё это мне передавала Нателла, соседка. Я сначала не хотела ее слушать, даже трубку перестала брать, она звонила с номера мужа. Прощения просила. Говорила, что не будет моему бывшему кости мыть. Но всё равно нет-нет да проскакивало.
Дом в Подмосковье остался детям.
Квартира тоже.
Моим детям.
А еще мне Матвей дал денег, чтобы я купила себе квартирку тут, в этом городке, рядом с санаторием.
Я нашла милую уютную двушку, детский сад прямо под окнами, поликлиника детская близко. Школа тоже. До санатория на машине десять минут.
Я, правда, пока без машины.
Пару раз садилась за руль — Сан Саныч заставлял, но с животом мне как-то неудобно. Страшновато. Решила, что уже после родов буду осваивать транспорт.
Тем более покупка пока не то чтобы светит.
Массаж уже не делаю, занимаюсь документацией, Лидия Романовна поспособствовала. И, конечно, Сан Саныч.
Мне, главное, до декретного доработать.
У меня все мысли в моем будущем с моим малышом.
А прошлое…
Прошлое пытается догнать.
Я знаю, что Матвей ходатайствовал о переводе в этот город. Поближе. Вел дело генерала Миронова, мужа Лиды. Вернее, мужем он уже потом стал.
Я вообще не совсем поняла, каким боком тут был мой Сафонов. Боевой генерал и военная прокуратура. Потом узнала, что его, оказывается, назначили в чрезвычайную комиссию по надзору, как раз вот за такими делами.
Увы, участились в нашей армии случаи хищений. Столько головушек в последнее время полетело — все армейские удивлялись. В основном — все за дело. Когда армия постоянно нуждается и в приличных кадрах, и в ресурсах воровать — последнее дело.
Но Миронов был чист.
Тогда мне пришлось по работе столкнуться с бывшим.
Харитону Миронову необходим был массаж, он инвалид, без ноги, со спиной проблемы. Я готова была с ним заниматься. Но в камеру вроде как не положено.
Матвей добился, чтобы меня пускали. Харитону это очень помогло продержаться.
На свадьбе у него погуляла.
Не хотела идти, совсем не хотела. Потому что знала — Матвей будет. Мне Лида сказала. И она же убедила идти.
Я знала, что Матвей будет с ней. С молодой женой.
Что ж…
Сан Саныч от меня весь вечер не отходил.
А Матвей, кажется, и не замечал.
Алина его улыбалась всем, животик демонстрируя, совсем еще крохотный. А я…
Я просто старалась пережить этот день.
Сан Саныч приглашал на танцы, говорил комплименты.
Но неприятности избежать не удалось.
Ближе к ночи, когда молодые только-только уехали, я тоже собиралась домой, но отошла в дамскую комнату. Новая жена моего мужа этого, видимо, только и ждала.
— Значит, вот вы какая, генеральша бывшая? Строила из себя приличную, а туда же, по чужим койкам скачешь!
Говорить с ней я не стала. Просто вышла. Алина пошла за мной.
— Постой, подожди! Отпусти генерала, слышишь? Отпусти! Развелись уже. Оставь его, дай ему жить спокойно!
Я остановилась, повернулась. Просто даже не знала, что ей ответить.
— Я его не держу. Он мне не нужен. У меня давно своя жизнь. Оставь меня в покое.
— В покое? Это ты меня оставь! Нас оставь! Хватит уже!
— Еще раз говорю, я его не держу. Если ты удержать не можешь — это не мои проблемы.
— Ты… ты… старая сука! Ненавижу! Всё из-за тебя, из-за тебя! Ты…
Мне хотелось закрыть уши руками.
— Он ведь постоянно о тебе думает. Всё время! Имя твое ночами повторяет, Лёля, Лёля… Ненавижу! Заколдовала его, старая ведьма, отпусти.
Мне так дико было слышать всё это из уст молодой девочки.
Мы стояли довольно далеко от лестницы, почему-то я словно почувствовала, что мне не нужно туда идти.
Развернулась, решила пройти через служебный вход.
Уже входя в дверь, услышала крик и звук падения…
Глава 17
Сафонов
— Увы, плод сохранить не удалось, товарищ генерал.
Сухие слова доктора гинеколога меня не трогают совсем.
Сам удивлен, что вот такая реакция.
Что стал таким.
За такой короткий срок совсем лишился чувств и эмоций.
Чувств.
Чувства есть.
Только вот сыграла со мной судьба злую шутку. Или я сам с ней сыграл.
Сам с собой сыграл.
В русскую рулетку.
И проиграл.
Пуля прошла навылет, но задела все самые важные части мозга. Жив остался. Снаружи. А внутри мертв.
Просто манекен ходячий.
Главное, сам себя спрашиваю, ты, генерал, боевой генерал, как ты вообще мог вот так вот поступить?
Как ты мог жизнь свою в унитаз спустить?
Женщину единственную, достойную, любившую тебя, променять на…
Девочка Алина… Глаза мои быстро раскрылись на всё.
Может, и была девочка, да только вся вышла.
В той особи, которая сейчас живет рядом, ничего нежного, хрупкого, такого, что я видел раньше, нет и в помине.
Ну, то есть первое время она еще пыталась как-то соответствовать заявленному образу.
