Мера преданности - Яррос Ребекка

Джош медленно улыбнулся, а я чуть не уронила драгоценный груз. Его улыбка сбивала с ног. Он провел рукой по коротким волосам, и я увидела кровь на его пальцах.

— С тобой все в порядке? — спросила я, поставила бутылку на стол и потянулась к Джошу.

Он пожал плечами:

— Костяшки опухли, но кровь не моя.

Я подвела его к большой раковине и смыла кровь Райли. Красные потеки бледнели, смешиваясь с водой, и исчезали в стоке.

— Лед приложить?

— Ни к чему. Со мной все нормально, правда.

Я оглядела распухшие костяшки, касаясь его руки. Представила эти руки на своем теле. Взглянула на него и заметила, как потемнели его глаза: кажется, мы думали об одном и том же. Наши взгляды встретились, я облизнула внезапно пересохшие губы и выпустила его руку.

Отчаянно хотелось забыться, и я не стала противиться этому желанию.

— У меня в сумке лаймы. Достань их, и напьемся, — сказала я.

— Желание леди — закон, — пошутил он и вытащил из сумки маленькие зеленые фрукты.

Три рюмки спустя текила подействовала, и в животе разлилось тепло. Я бросила в мусорку выжатый ломтик лайма и запрыгнула на столешницу. Я была босиком и в сухих пижамных брюках, так как мокрые джинсы пришлось снять.

Джош стоял напротив, привалившись к столешнице. Он выпил столько же, сколько я.

— Тебе уже лучше?

Я потянулась к верхнему шкафчику и достала пакет чипсов. Сметана и лук — папины любимые.

— А хуже просто быть не может. — Я открыла чипсы, сунула пригоршню в рот и передала пакет Джошу. — Но хватит обо мне. Отвлеки меня.

— Как? — Он прищурился.

Поцелуй меня. Заставь забыть обо всем.

— Расскажи, что случилось с плохишом Джошем Уокером из школы. Помню, у тебя были длинные волосы…

— Я начал играть в хоккей.

— …и черный мотоцикл…

— Стоит в гараже.

— Но почему? А что с остальными запрещенными развлечениями, о которых нельзя говорить?

— Десембер, с тех пор шесть лет прошло. И ты сама стала бы ездить на мотоцикле колорадской зимой?

— Ты прав.

Он смял пустой пакет из-под чипсов и положил на столешницу позади себя. Мне было интересно следить за каждым его жестом.

— Ты стал совсем другим.

Он сжал кулаки, и костяшки рук побелели.

— Каким именно?

Я зажмурилась и представила его глазами себя прежней, пятнадцатилетней.

— Ты был популярным парнем, спортсменом и плохим мальчиком, которому плевать на правила. Прости, но иногда ты вел себя как полный придурок! — Кажется, текила развязала мне язык.

Джош рассмеялся, подавился текилой и чуть не выплюнул ее.

— Так, значит, — ответил он.

— То есть я хочу сказать, что в школе ты был очень крутым. — Я посмотрела на Джоша и утонула в его глазах. Они потемнели, и я не могла прочитать эмоции в его взгляде. — Но в хоккейный сезон ты становился не просто местным красавчиком. Ты был богом. Все девчонки о тебе мечтали, и ты… осуществлял их мечты. Ты менял их чаще, чем ленту на клюшке, но тебе было все равно. Ты был бабником, Джош.

Он провел языком по нижней губе, слизывая остатки текилы. Я смотрела на него во все глаза.

— А что ты думаешь обо мне сейчас? — спросил он.

Мой взгляд был прикован к его губам. И мои губы затрепетали, когда я представила, из-за чего девчонки за ним бегали.

— Я пока не решила, — ответила я.

Он не сделал мне ничего плохого — напротив, был добр, даже слишком идеален, но я не забыла о бессчетных девичьих сердцах, которые он разбил.

— Справедливо. — Он потер ладонями лоб. — Я перевелся в вашу школу в девятом классе, и мне пришлось нелегко.

Я кивнула. Я его прекрасно понимала. В моей престижной школе, где учились детки богачей, обычную девчонку из семьи военного не приветствовали с распростертыми объятиями. Но все изменилось, когда в восьмом классе ко мне проявил интерес всеобщий любимчик Райли, и мы начали встречаться. Райли. Будь проклят этот Райли.

— Хоккей стал моим пропуском в новый мир, но не избавил от слухов. Почему любая дичь, которую творишь в школе, преследует тебя вечно, и только переезд в другой город спасает?

— Смотря какая дичь. А ты по-прежнему спишь со всем, что движется?

Как и Райли.

Он схватился за сердце.

— Добить меня решила?

— Правда больно бьет.

И сегодня как никогда.

Он лукаво задвигал бровями и кивнул на мой наряд.

— Ради девушки в пижаме с утятами я готов сделать исключение.

Мне захотелось рассмеяться, но я лишь улыбнулась. Кажется, смеяться я разучилась.

— Еще по одной?

Он приподнял брови, будто хотел спросить: «Ты серьезно?»

— Уверена?

Я оценила свое состояние. Меня не тошнило, мне не было плохо, лишь приятно гудела голова, и я решила, что еще от одной рюмки ничего не будет. Слизнула соль, опрокинула текилу, закусила лаймом. Алкоголь приятно обжег горло, и тепло разлилось по телу. Вот бы она спалила мое сердце, чтобы я ничего не чувствовала.

— Я тебя тоже помню. Ты тогда была такая милая. — Рюмка звякнула об стол. — У тебя тогда волосы сильнее вились, и ты вечно ходила растрепанная, как дикарка. Ты была тихоней и всегда опускала глаза, когда я проходил мимо в коридоре, но я замечал тебя и знал, кто ты. В тебе было что-то особенное… огонь. Дотронешься — и сгоришь.

Я опустила голову и уставилась на его босые ноги.

— Этот огонь потух.

Он подошел ко мне так близко, что я ощутила его тепло даже сквозь толстую фланелевую пижаму. Ласково взял меня за подбородок, поднял мою голову и заглянул в глаза. Сердце дало осечку. В его глазах полыхало пламя. Это пугало и выбивало почву из-под ног.

— Огонь внутри тебя не может потухнуть. Когда-нибудь все это останется позади, ты снова вдохнешь полной грудью, и огонь разгорится с новой силой. Я это знаю, и именно в этом твоя невыразимая красота.

— А Райли, похоже, так не считает. Сколько раз я просила его хотя бы прикоснуться ко мне, но он всегда твердил, что если не сможет пойти дальше, то не стоит и начинать. Оказалось, он просто не хотел меня. Я была для него недостаточно хороша. — Будь я трезвой, никогда бы в этом не призналась. Глаза защипало, по щеке скатилась слеза. Джош смахнул ее большим пальцем. — Что со мной не так?

Он медленно покачал головой и взял мое лицо в ладони. Провел кончиком большого пальца по моей нижней губе, и у меня перехватило дыхание.

— С тобой все так.

— Тогда почему он с ней переспал, а ко мне даже не прикасался? — жалко пролепетала я и тут же пожалела о своих словах, но было уже поздно.

— Потому что он гребаный козел, вот почему. — Райли редко сквернословил в моем присутствии, но в устах Джоша ругательства звучали почти ласково и даже возбуждали. Я напрочь забыла о жалости к себе. Его взгляд скользнул по моим губам — те затрепетали и разомкнулись. — Ты самая сексуальная девчонка из тех, кого я видел. И так было всегда.

Он поцеловал меня. Без промедлений и колебаний. Просто потянулся ко мне, и наши губы сомкнулись. На вкус он был как текила и лайм с примесью чего-то сладкого и порочного. Его язык скользнул мне в рот, и я не стала возражать: я хотела этого. Он начал исследовать каждый уголок моего рта, нащупывая все самые чувствительные участки и останавливаясь, лишь чтобы сделать передышку.

Когда он снова нагнулся и поцеловал меня, я не сдержалась и застонала. Выгнула спину и прижалась к его груди. В ответ и он глухо выдохнул, а у меня голова пошла кругом от ощущения власти над ним. Я поняла, что сделаю что угодно, лишь бы снова услышать этот звук.

Я отодвинулась от столешницы и обвила руками его шею и спину. Чувствовала движение мышц под его кожей — их дрожь сводила с ума, а голова кружилась от осознания, что Джош здесь и предоставлен лишь мне. В ответный поцелуй вложила всю себя, всем сердцем возжелав его и этой близости. Хотелось чувствовать, и кто, как не Джош, мог в этом помочь. Я знала, что не пожалею о ночи с ним, пусть даже одной-единственной.

Он выпустил мое лицо, его руки скользнули по моей спине и обхватили ягодицы. Джош крепко прижал меня к своему мускулистому телу. Мне захотелось увидеть его целиком, убедиться, что на вид он так же потрясающ, как на ощупь. Я на миг оторвалась от губ Джоша и стянула с него футболку. Он затаил дыхание и впился в меня жадным взглядом. Он хотел меня. Меня!