Развод. Попробуй, верни меня! (СИ) - Белозубова Ольга

— Диана, здравствуй, — окидывает меня внимательным хмурым взглядом он. — Я как раз хотел с тобой поговорить. Будь добра, зайди ко мне в кабинет.

— Доброе утро, Олег Петрович, — здороваюсь, стараясь сохранять спокойствие. — У меня вот-вот должен начаться прием, первый пациент уже, наверное, ждет.

Тот недовольно поджимает тонкие губы, и морщины на его лбу становятся еще глубже.

— Тогда в обед. Обязательно.

— Хорошо, — киваю.

Мне не нужен хрустальный шар, чтобы угадать, о чем именно он хочет со мной пообщаться. Конечно же, велит писать заявление на увольнение по собственному желанию.

Я могла бы с ним пободаться, сослаться на трудовой кодекс, инспекцию, но, как говорится, был бы человек, а повод его уволить всегда найдется. Так что днем раньше, днем позже… К тому же работать под постоянным прессингом, зная, что начальник дружит с Кириллом, — сомнительное удовольствие. Лучше уж найти место, где руководство не будет на короткой ноге с моим бывшим мужем.

Первая половина дня проходит как в тумане. Я автоматически принимаю пациентов, улыбаюсь детям, общаюсь с родителями, но мысли все время возвращаются к предстоящему разговору.

И вот, как только начинается обеденный перерыв, я иду на ковер к Олегу Петровичу и терпеливо выслушиваю заготовленную речь о том, какой я ценный и незаменимый сотрудник. Будь его воля, он бы никогда не пошел на такой болезненный шаг, но... но «обстоятельства» сложились именно таким образом.

— Две недели отрабатывать? — деловито уточняю, когда он заканчивает.

— Не нужно, я уже подыскал тебе замену, — качает головой Олег Петрович. — В конце рабочего дня можешь зайти в бухгалтерию за расчетом, я уже дал соответствующие указания.

Я молча разворачиваюсь и выхожу из кабинета, стараясь держать спину прямо.

Но как только за мной закрывается дверь, на душе становится невыносимо тоскливо. Я же успела привыкнуть к этому месту, к своему уютному кабинету, к маленьким пациентам, многие из которых стали постоянными, почти родными. А Олег Петрович, оказывается, еще до своего приезда с конференции заранее подсуетился и нашел, кем меня заменить. Все уже решено, обдумано, подготовлено.

Дорабатываю оставшиеся часы с тяжелым сердцем, словно прощаюсь с каждой мелочью. Как обычно, новости по клинике распространяются с всегда меня поражавшей скоростью, и после того, как из кабинета выходит очередной пациент, внутрь влетает Марина. Смотрит на меня полными слез глазами и шепчет:

— Диана Алексеевна, как же так… Как я без вас? А ваши пациенты? Они ведь вас так любят! — всхлипывает. — Может, еще можно что-то сделать?

Я тяжело вздыхаю и качаю головой. У меня и самой глаза на мокром месте.

— Я буду скучать, — бормочет она.

Я тоже буду…

После получения расчета в бухгалтерии выхожу на улицу, останавливаюсь и окидываю прощальным взглядом стеклянный фасад клиники. Мысленно прощаюсь с этим местом, которое несколько лет было вторым домом.

Медленно бреду по стоянке к месту, где припаркована моя машина, и вдруг справа слышу до боли знакомый, изрядно раздражающий голос:

— Диана!

Поворачиваюсь на звук и сквозь стиснутые зубы цежу:

— А ты что здесь забыл? Специально пришел поздравить меня с увольнением?

— Тебя уволили? — с наигранным удивлением переспрашивает Кирилл, подходя ближе, и в его глазах плещется нескрываемое злорадство. — Искренне сочувствую, дорогая. Знаю же, как ты любила это место, как дорожила работой. Ну, что поделать, такова жизнь. Ничего страшного, с твоим-то богатым опытом и репутацией быстро найдешь другую достойную работу. Наверное.

И смотрит при этом с откровенной издевкой, едва сдерживая торжествующую усмешку.

Вот же сволочь!

Меня аж распирает изнутри от бессильной ярости. Жутко хочется расцарапать его самодовольную физиономию, да так глубоко, чтобы шрамы остались на всю жизнь. И поставить второй синяк под глазом, для полной симметрии. Тем более первый уже начал потихоньку желтеть. Явный непорядок.

— Все сказал? — прищуриваюсь, стараясь взять себя в руки. — Тогда я пошла.

— Стой, подожди минутку, — останавливает меня муж. — Я ведь к тебе не с пустыми руками пришел.

Удивленно приподнимаю бровь. Со зрением у меня все прекрасно, и руки у него совершенно точно пустые.

Вопросительно смотрю на Кирилла, не понимая, к чему он клонит, и тут он неожиданно громко кричит в сторону:

— Парни, можно выгружать!

Я машинально поворачиваю голову в том же направлении и с изумлением вижу, как распахиваются задние двери большой белой «газели», и трое крепких мужчин в синих рабочих комбинезонах деловито и сноровисто выгружают на серый асфальт картонные коробки. Одну за другой, одну за другой…

Не поняла. Что происходит?

Кирилл явно наслаждается моей полной растерянностью и недоумением.

— Тебе, наверное, очень интересно, что это такое? Так я скажу. Это твои личные вещи. Абсолютно все. Ты ведь ясно и недвусмысленно заявила, что больше никогда не вернешься домой, вот я и подумал: зачем мне тогда хранить у себя весь этот хлам? Лучше сразу отдать тебе. Ты не переживай, ребята все упаковали очень аккуратно и бережно, ничего не помяли.

— Ты в своем уме?! — не выдерживаю и повышаю голос. — Что, по-твоему, мне сейчас делать с этими коробками? Ты же прекрасно знаешь, что я живу в гостиничном номере, и там физически нет места для всего этого!

Кирилл изображает гротескное удивление, словно только сейчас до него дошла вся абсурдность ситуации.

— И правда, как же я сразу не подумал об этой маленькой проблеме, — театрально всплескивает руками он. — Ну ничего, милая, я абсолютно уверен, что такая умная и находчивая женщина, как ты, обязательно найдет достойное решение этой небольшой бытовой задачки.

Затем он демонстративно поглядывает на дорогие швейцарские часы на своем запястье и с притворным сожалением цокает языком:

— Извини, но я жутко опаздываю на очень важную деловую встречу. Не могу больше задерживаться.

И, развернувшись, спокойно уходит, оставляя меня одну посреди парковки с грудой коробок.

Я в отчаянии поворачиваюсь к рабочим, которые уже собираются закрывать фургон и уезжать. Может быть, они согласятся забрать эти коробки обратно?

— Подождите, пожалуйста! — окликаю их. — А нельзя как-то... ну, погрузить все это обратно? Я доплачу!

Грузчики переглядываются между собой и неопределенно разводят руками.

— Если скажете конкретный адрес, куда везти, то за отдельную плату можем погрузить обратно и доставить, — говорит старший из них, вытирая пот со лба. — Но нам нужно знать точно, куда ехать.

Куда-куда... Понятия не имею куда.

Какой адрес я могу им дать? В гостиницу грузить эти коробки без вариантов, туда не влезет даже половина. В свою квартиру ехать тоже пока нереально, там у квартирантов и без моего скарба места мало.

Везти обратно в дом? Так-то имею право, потому что его половина — моя. Вот только именно этого Кирилл, скорее всего, и добивается. Хочет доказать мне, что без него я ни на что не способна.

В итоге грузчики, так и не дождавшись от меня адреса, пожимают плечами и уезжают, вручив мне на прощание свою потрепанную визитку. А я остаюсь в полном шоке посреди парковки, обозревая все это внезапно свалившееся на мою голову «богатство».

Коробки стоят аккуратными рядами, как немые свидетели моей — уже прошлой — жизни. Судя по их количеству, муж подошел к делу с хорошим таким размахом и погрузил не только одежду, но и все, что взбрело ему в голову.

Да уж... Но не бросать ведь вещи здесь, в самом-то деле. Хотя очень хочется. Ну Кирилл, ну скотина! Засунуть бы все эти коробки ему в одно хорошо известное место!

В полной прострации начинаю бродить взад-вперед по стоянке, нервно закусывая нижнюю губу.

Что делать?

Думай, Диана, думай! Однако первые несколько минут в голову лезут только ругательства в адрес Кирилла.

Когда я чуть остываю, начинаю размышлять. Ну что-то ведь нормальные люди делают с вещами, если их временно негде хранить, так? Куда-то же их девают в подобных ситуациях?