Плюс одна разница (СИ) - Хисамова Лилия

Глеб смеётся, но потом резко переходит на серьезный тон.

— Вообще-то, я хотел с тобой поговорить.

Глава 25.

25.

Не знаю, почему, но внутри всё напрягается, словно струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

От Глеба можно ожидать чего угодно. От холодного «Прости, детка, нам было весело, но на этом всё» до…

Да даже не представляю, до чего ещё.

До признания в любви?

Хотя нет.

Признание как раз наименее вероятно. Скорее уж первый вариант.

— Со следующей недели я полностью передаю все полномочия Милане. И меня больше не будет в офисе, — произносит, уткнувшись подбородком мне в макушку.

Ну вот. Я же говорила.

— Мы будем по тебе скучать.

— Сегодня я подписал указ о сокращении. В нём всего три имени. Ничего криминального. Я переговорил с этими людьми, и мы быстро нашли компромисс в виде хорошего выходного пособия.

Значит, моего имени там нет. И на том спасибо.

— Ты вывез меня из офиса, чтобы поговорить о работе? Да вы настоящий романтик, Глеб Константинович.

— Так и скажи, что я зануда.

— Хорошо, зануда.

Он вдруг наклоняется и игриво кусает меня за ухо. Я смеюсь.

— Осталось только решить один вопрос, — Глеб резко разворачивает меня к себе, притягивая за талию. — Что мне делать с тобой?

Заворожённо смотрю в серые, как предгрозовое небо, глаза.

— Есть варианты?

— Есть, но их не так много.

— Начни с самого приятного.

— Уверена?

Киваю.

В следующее мгновение парень подхватывает меня за бёдра и усаживает на капот своей машины. А потом его губы находят мои. И он целует меня жадно и отчаянно.

Мощное тело прижимается ко мне, и я чувствую, как его твёрдый пах трётся о мою промежность.

Если бы я не поставила руки между нами, Глеб бы пошёл дальше. И, наверное, взял бы меня прямо здесь.

Но я мягко отталкиваюсь, пытаясь вернуть себе хотя бы каплю самообладания.

— Давай перейдём к следующему варианту? — улыбаюсь.

— Мы ещё с первым не закончили, — он тянется за новым поцелуем, но я мягко отворачиваю голову, уводя лицо в сторону.

— Глеб!

Парень замирает на мгновение, а потом прижимается лбом к моему виску. Его горячее дыхание щекочет кожу.

— Я не хочу тебя отпускать.

Признание отдаётся приятным теплом в сердце.

Он ещё не представляет, насколько я не хочу отпускать его. Настолько, что готова свернуть горы, пересчитать звёзды на небе, изменить законы мироздания, лишь бы остаться рядом.

— Зачем нам расставаться?

Глеб поднимает голову, и его взгляд тонет в моём.

— Я никогда не смогу дать тебе того, что ты хочешь.

Пытаюсь вновь улыбнуться, но губы не слушаются.

— Ну знаешь, список моих желаний километровый, так что уточни, что именно мне оттуда нужно вычеркнуть.

— Семью и детей.

И без того вымученная улыбка тут же гаснет на моих губах. Вместо неё появляется тяжёлый, горький выдох разочарования.

Глеб не шутит.

Он серьёзен, как никогда.

Это не игра и не проверка на прочность. Это его истинные чувства.

Но даже зная это, я не могу просто развернуться и уйти.

Наше молчание чуть затягивается, словно пауза между двумя нотами, от которой зависит, станет ли мелодия прекрасной или разорвётся на фальшивые звуки.

Я вижу по его напряжённому лицу, как он ждёт моего ответа.

— Глеб, у нас с тобой даже нет отношений. С чего ты взял, что я хочу построить с тобой семью?

Шторм в серых глазах вдруг сменяется тихим закатом. Там появляются едва заметные смешинки.

— Господи, только не говори, что это из‑за моего возраста. Иначе, я скину тебя с этого холма, — добавляю с напускной угрозой.

Глеб вновь притягивает меня к себе и целует. Я замечаю, что его глаза держатся открытыми чуть дольше, чем мои.

Губы парня горячие, настойчивые, и от этого жадного поцелуя мысли рассыпаются, как бусины из порвавшейся нити.

Ну вот как вести с этим мальчишкой серьёзные разговоры? Он же одним касанием отключает логику.

— Ты же видишь, что я настроен по отношению к тебе… серьёзно, — шепчет он, отстраняясь на миг. — Или дать тебе очки?

Широко и хищно улыбается.

Вот поганец!

Игриво ударяю его по плечу, стараясь вернуть себе хотя бы каплю самообладания.

— Я не так стара, как ты думаешь.

Глеб распахивает моё пальто ещё сильнее и одной рукой задирает юбку до бедра. Прижимается ближе с наслаждением глядя, как туманятся мои глаза.

— Ладно, и не так безрассудна. Сексом на зимнем морозе заниматься точно не буду.

— Ты так и не ответила на мой вопрос? — тёплые пальцы скользят по моей талии, вызывая волну мурашек.

— По‑моему, ты и не задавал мне никакого вопроса.

— Моя старушка запамятовала, ничего, я напомню, — самоуверенный нахал опускается к моей груди и кусает сосок через ткань блузки. Нежно-нежно, осторожно.

Я слепну и глохну, перед глазами — салюты.

— Так где же вопрос, малыш? — протяжно выдыхаю.

— Я так сильно хочу тебя. Каждый день. Везде, куда ни пойду. Не могу ни на чём сосредоточиться. Хочу тебя настолько, что даже вот этот завиток волос кажется мне безумно сексуальным, — убирает прядь мне за ухо. — Ты нужна мне. Но будет ли тебе достаточно только меня?

Мои глаза резко распахиваются.

Огромный, мускулистый парень на долю секунды превращается в маленького мальчика, которого когда-то бросили.

В его глазах отражается та самая беззащитная растерянность, которую он так старательно прячет за маской самоуверенного нахала.

— Глеб!

Мысленно вздыхаю и плачу одновременно. Слёзы таятся где‑то внутри. Они невидимые, но от этого не менее жгучие.

Есения, ты взрослая женщина.

Скажи парню правду. Поставь перед фактом.

Пусть он сам выбирает.

Он! А не ты.

— То есть ты предлагаешь мне отношения без будущего? Что‑то вроде давай потрахаемся, пока нам хорошо, но как только надоест — разойдёмся? — уточняю я.

— Разве не все отношения строятся по этому принципу?

— Нет. Потому что ты сразу заявляешь, что у нас нет будущего.

Глеб теряется.

Я впервые вижу на его самоуверенном лице эту растерянность. Он хочет меня удержать, но его страхи сильнее.

И я тоже слабая. Да.

У меня нет сил просто взять и разорвать отношения, которых я хочу так же сильно, как и он. Может, даже сильнее.

Наверное, если бы не моя беременность, я бы даже согласилась. На это «без будущего». Но сейчас всё иначе.

С другой стороны, вдруг через неделю ему всё надоест?

Или бывает же так, что парни, получив согласие, сразу теряют интерес. Вдруг Глеб как раз один из таких?

За долю секунды я нахожу сотню жалких оправданий, но правда в том, что я просто не готова отпустить его.

Не сейчас. Не сегодня.

— Иди сюда, — на этот раз я сама хватаю его за ворот и притягиваю к себе, чтобы поцеловать.

А затем этот ненормальный делает то, чего я меньше всего ожидаю.

Он усаживает меня на заднее сиденье машины. Срывает мои колготки вместе с трусиками, бросая их на улицу прямо на белый снег.

И через минуту его машина начинает качаться от ритмичных рывков.

Следующим утром я просыпаюсь от привычной тошноты.

Протягиваю руку — Глеба нет рядом. Мгновение паники сжимает сердце, но тут же отпускает, когда я слышу, как из ванной доносится шум воды.

Всё хорошо.

Пока хорошо.

В машине по дороге в офис мы шутим, смеёмся, будто вчерашний незавершённый разговор просто растворился в ночи. Но иллюзия лёгкости рушится в одно мгновение стоит нам переступить порог офиса.

— Глеб, ну наконец‑то! — Милана вылетает навстречу, словно штормовая волна. Я остаюсь в нескольких шагах позади, но её взгляд цепляется и за меня: — О! И Есения здесь.

Рядом с кабинетом Глеба стоят несколько охранников. Их молчаливые фигуры создают гнетущую атмосферу, будто мы уже в эпицентре чего‑то необратимого.