— Ты мог бы просто сказать «нет» этой свадьбе: вряд ли кто-то может заставить тебя жениться без твоего согласия.
— Ты не знаешь мою семью! — повышает голос, и я крепче сжимаю в руках кружку. — Прости, не хотел тебя пугать.
Что ж, с моей стороны было весьма опрометчиво соглашаться на брак с человеком, который настолько эмоционально неуравновешен.
— И что же не так с твоей семьёй? — осторожно спрашиваю: не хотелось бы вызвать у него ещё одну вспышку ярости, с него уже хватит.
Да и с меня тоже.
— Поверь, мой отец сумеет устроить нашу с ней свадьбу даже без моего присутствия, не то, что согласия, стоит ему только пальцами щёлкнуть — при его уровне авторитета любая регистраторша ЗАГСа за приличную плату поставит штамп в мой паспорт.
— И ты думаешь, что свадьба со мной спасёт тебя от его способностей? — скептично интересуюсь. — Что остановит его от того, чтобы развести нас и довести свой план до конца?
— Он не сможет ничего сделать, если наша с тобой свадьба будет освещена в СМИ.
Мой рот шокированно распахивается.
— Вот это уже перебор.
— Только не говори, что камер боишься, — фыркает парень. — Тебя ведь никто не заставляет давать интервью каждый день — просто пригласим парочку журналистов, чтобы засвидетельствовали нашу свадьбу, вот и всё.
— И меня не будут преследовать на улицах?
— Вряд ли — я не такой лакомый кусок в отличие от моего отца; а вот он может связаться с тобой, чтобы запугать или попытаться тебя подкупить.
— Подкупить? Зачем?
— Чтобы ты подала на развод или сделала заявление прессе о том, что наш брак ненастоящий — не знаю, что взбредёт в его голову. А может просто попросит тебя пропасть с радаров в обмен на собственный дом где-нибудь за городом и материальную обеспеченность до конца твоих дней.
— Я не продаюсь, — выпускаю иголки. Предложение, конечно, заманчивое, но я не продажная стерва. — Если он предложит мне что-то подобное, я не соглашусь.
— Это радует, — выдыхает Филипп. — Большинство согласились бы.
— Не нужно ставить меня вровень со всеми.
— Я уже понял.
Сомневаюсь, но говорить об этом вслух не решаюсь: я помню, что и он сам предлагал мне деньги за помощь.
Мы оба несколько минут стоим в полной тишине: он пытается справиться со своим гневом, а я просто не хочу лезть в его душу. Стараюсь представить, что бы я чувствовала, окажись на его месте, и у меня, в общем-то, неплохо получается, потому что моя мама тоже давит на меня своим Костей. Только моей маме было бы достаточно и того, что у меня просто появился парень, а в случае Филиппа такой номер не прокатит — там ставки намного выше личного счастья сына.
Следующие пару часов мы проводим за беседой с детальным разбором жизни каждого из нас: кто чем болел; что любим или ненавидим; всех бывших, с которыми даже просто за ручку держались — мало ли; где были или куда бы ни за что не поехали; кого потеряли; с кем были близки… Это был самый откровенный разговор за всю мою жизнь — я даже с матерью столько не общалась — и мне нравился тот портрет парня, который получался благодаря новым данным. Мы проболтали практически до утра — пока меня не начало клонить в сон — и я не могла отделаться от мысли, что готовлюсь к какому-то важному экзамену. И, несмотря на все мои протесты, мы всё же обсуждаем детали брачного договора — Воронов говорит, что ему так спокойнее. Не знаю, обижаться мне или радоваться, поэтому пока просто принимаю всё, как есть.
Мне в любом случае кажется, что из всего этого маскарада не выйдет ничего хорошего.
Радует, что завтра суббота: если б был будничный день, я бы попросту не смогла сейчас подняться и идти на пары, когда в голове такой туман от недосыпа. Меня совершено не смущает, что я в чужой квартире, и я просто вырубаюсь прямо в кресле, в котором сидела и минуту назад вела разговор по душам. Последнее, что я помню — это как Филипп накрывал меня чем-то тяжёлым, но приятным на ощупь, а после проваливаюсь в сон.
Глава_4. Филипп
Полторы недели спустя
Я чувствовал себя клоуном на арене цирка.
Это было моей идеей — пригласить на роспись парочку журналистов, но я не подумал о том, как при этом буду себя чувствовать. А вот Софья справлялась на удивление неплохо: никаких признаков волнения или паники — сама собранность и раскрепощённость. И было непонятно: она на самом деле так себя чувствует или просто хорошая актриса? Я много раз видел, как женщины притворяются, но все их представления были шиты белыми нитками, а здесь… столько лёгкости, грации и раскованности, будто она каждый день позировала на камеру.
Её голос даже не дрогнул, когда она говорила «да», и я не услышал ни капли фальши, как если бы она… Нет, это полный бред.
Мы с ней были здесь не одни: Соня настояла на том, чтобы всё-таки пригласить двух своих друзей по институту — уверенную в себе защитницу животных, которая вымотала все нервы присутствующим, и парнишка-ботаник, не проронивший за сегодняшнее утро вообще ни слова. Я смотрел на этих трёх мушкетёров, не скрывая своего недоумения, потому что понятия не имел, как они умудрялись уживаться при таких разных характерах.
Наверно, это и есть наглядное объяснение дружбы.
С моей стороны были Сергей и Костя, и при виде последнего лицо моей невесты вытянулось от удивления.
— В чём дело?
Беру её под руку и отвожу в сторону, пока она задумчиво хмурится и старается не оборачиваться в сторону Кости.
— Как он сюда попал? — переводит на меня растерянный взгляд.
— Кто? Костян? Это мой знакомый — пересекаемся в клубе, он там барменом работает.
Софья насмешливо фыркает.
— Парень с высшим образованием в сфере менеджмента организации работает обычным барменом?
Пытаюсь сложить два и два, но нихрена не выходит.
— Объясни-ка мне по-человечески, откуда ты знаешь его?
— Помнишь, я рассказывала про «Костеньку», за которого мама хотела отдать меня замуж?
Хмурюсь и перевожу взгляд на парня, в глазах которого читается немой вопрос «Что происходит?».
— Да ладно… Ты шутишь? Из всех Кость, которые живут в нашем городе, тебе сватали парня, с которым я периодически зависаю?
— Тесен мир, правда? — откровенно смеётся Соня.
Наверно, нервное.
Дорога в ресторан сегодня кажется мне спуском в ад, потому что с нами в машину села подруга Софьи, у которой ни на минуту не закрывался рот. Она интересовалась меню и без конца ворчала о том, что никто не подумал о вегетарианцах, и выбесила меня этим окончательно — настолько, что я готов был вышвырнуть её из автомобиля на полном ходу.
