— Не обращай внимания. — Соня укладывает ладошку на мой локоть и тихонько стискивает. — Она, в сущности, хорошая девчонка — просто голодные студенты иногда бывают… вспыльчивыми.
Присматриваюсь к её руке на своём пиджаке: обручальное кольцо ясно указывает на то, кем стала для меня эта девушка. Я всё ещё удивлялся тому, что рискнул пойти ва-банк и затеять эту игру со свадьбой, но ещё больше меня удивляло согласие Сони. Конечно, это мне только на руку — порядочная девушка, которая не станет закатывать публичных истерик после развода и не попытается отжать у меня половину состояния. Моя интуиция всегда работала безотказно — я всегда чувствовал, если человек изнутри похож на гнилой банан. И к Костяну у меня не было никаких претензий или подозрений — просто парню не повезло попасться под руку женщине, которая привыкла распоряжаться чужими жизнями. Неизвестно, что Сонина мама напела ему, чтобы заставить встретиться с дочерью, но сейчас у него не было никаких возражений против того, чтобы девушка вышла за меня замуж.
Хотя он знает мой образ жизни и не исключено, что сделает невыгодные для нас с Соней выводы, а поэтому нам с ней придётся постараться, чтобы убедить его — да и всех — в том, что наш брак самый настоящий.
— Знаешь, дружище, — подходит ко мне Серый, когда мы выбираемся из машин. — Ты своим известием о свадьбе меня просто убил. Мы ведь договаривались о том, что женщины остаются с нами только на ночь — а ты взял и женился!
— Что могу тебе сказать… — улыбаюсь и притягиваю Софью в свои объятия. Девушка смущается и прячет лицо в отвороте моей рубашки. — Когда встречаешь ту самую, напрочь забываешь обо всех обещаниях, которые давал себе; все принципы трещат по швам, а взгляды на многие вещи пересматриваются даже без ведома хозяина. Я просто в один момент понял, что больше не хочу видеть рядом никого, кроме неё.
Соня поднимает на меня такой благодарный взгляд, что все остальные слова застревают в моей глотке; я много чего говорил и обещал женщинам, бывшим рядом со мной, но с ней хотелось быть честным — даже зная, что наш брак ненастоящий.
Она словно перекодировала меня на искренность.
— Всё с вами ясно, — вскидывает друг руки. — Только, пожалуйста, избавьте мою психику от своих телячьих нежностей, а то меня сейчас вывернет.
Соня смущённо улыбается и снова краснеет. Она делает это так по-детски, что мне на уровне инстинктов хочется её защитить.
— Спасибо, что пришёл поддержать друга, — перебарывая на свою неловкость, говорит жена. — Даже несмотря на своё отторжение к публичному проявлению нежности.
Её голос звучит глуховато, но так мягко и с искренней благодарностью, что Серый вмиг теряет свою браваду и брутальность и переминается с ноги на ногу, явно не зная, куда себя деть. Такое поведение для него не характерно — обычно, это он задаёт тон и атмосферу отношениям — а тут сам угодил в сети.
А вот когда к нам подходит Костян, я невольно напрягаюсь.
— Поздравляю, — протягивает мне руку, которую я жму на автомате. — Могу я украсть на пару минут твою жену?
Перевожу взгляд на Соню; девушка тяжело вздыхает, но кивает и, поворачивается ко мне. Пытаюсь понять, что происходит в её голове, но она берёт себя в руки, оставляет на моих губах поцелуй — это даже был скорее быстрый «чмок» для поддержания легенды — и отходит с Костей в сторону.
Только бы он ничего не заподозрил.
Наблюдаю — кажется, чересчур пристально — за тем, как общаются Костян с моей невестой и ловлю себя на мысли, что пытаюсь по губам понять, о чём они говорят. Судя по тому, как изредка хмурится Софья, разговор не из приятных, но ничто не говорит о том, что мы раскрыты или хотя бы близки к провалу.
Это радует.
Вот Костян протягивает руку, и, поколебавшись несколько секунд, Соня жмёт её в ответ, хотя я вижу, что ей неудобно. Чувствую, как где-то глубоко внутри закипает злость на друга даже за этот обычный, ничего не значащий жест, но я убеждаю себя, что причин для злости нет. И всё же окончательно успокаиваюсь только тогда, когда жена снова оказывается рядом.
— Всё в порядке? — тихо интересуюсь, пока мы входим в ресторан.
— Он не считает наш брак ненастоящим, если ты об этом, — фыркает девушка. — Просто не знал, что я с кем-то встречалась, и удивлён, что мои отношения с тобой были настолько серьёзными, вот и всё. Даже если я не скажу матери, что вышла замуж, он всё равно упрекнёт её сегодня вечером в том, что она пыталась нас сосватать.
— Наверно, тебе стоит позвонить ей сейчас, — придерживаю Соню за талию. — Будет лучше, если она от тебя узнает о свадьбе.
— А когда ты собираешься рассказать о нас родителям?
— Пусть это сначала станет сюрпризом для Лизы. Она прилетает завтра вечером, и я хочу, чтобы ты поехала со мной.
Софья застывает на месте и нервно осматривается по сторонам.
— Мне кажется, это будет слишком неловко. Девушка надеется, что завтра вечером её встретит будущий муж, а тут такое…
— Но я не стану её мужем в любом случае, — не соглашаюсь. — И, в конце концов, она всё равно узнает, что зря прилетела — так зачем тянуть?
— Да, наверно, ты прав.
Девушка отходит в сторону, доставая из сумочки телефон, и выходит наружу; сквозь двойные стеклянные двери я вижу, как она нервно кусает губы во время разговора, привлекая к ним моё внимание, и потирает лицо рукой, когда слышит упрёки — а это наверняка были именно они. Соня выглядит совершенно разбитой, и мне приходится обнимать её, по меньшей мере, минут двадцать, прежде чем она окончательно успокаивается.
Весь оставшийся вечер мы оба играем роли счастливых молодожёнов, но Соня, кажется, вовсе не играла: она от души веселилась и танцевала так, словно действительно была счастлива. Я знал, что она не притворяется, потому что блеск в её глазах невозможно придумать и сыграть, даже если ты профессиональный актёр. Скорее всего, она просто получала удовольствие от обстановки и хорошей компании — они втроём с неадекватной и ботаном устроили чуть ли не баттл за лучшее движение и просто сходили с ума. Хотя парень до последнего сопротивлялся, и девушкам пришлось практически выволочь его в середину зала, сейчас он не выглядел забитым чудиком, каким показался вначале.
Наверно, так чувствуют себя дети, попав на праздник, которого долго ждали или который раньше был для них закрыт.
Не помню, чтобы я столько целовал одну и ту же девушку и при этом не чувствовал, что с меня хватит; я помню, три года назад была в моей жизни Вероника — она хотела целоваться чуть ли не каждую минуту. Через пару часов я понял, что меня тупо тошнит, а ей всё было мало, так что пришлось придумать себе болезнь, чтобы отвязаться. После этого я поменял телефоны и перестал тусоваться в своём любимом клубе, но к счастью наткнулся на «Красный бархат».
С Соней было по-другому — она так смешно краснела каждый раз, как слышала выкрик «Горько», что мне просто хотелось смущать её чаще.
