Мажор в подарок (СИ) - Фелье Филиппа

В груди всё сжимается. А глаза жжёт.

И именно в этот момент ко мне подваливает… бывший.

– Скучаешь в одиночестве? – хмыкает он.

– Не твоё дело.

– Вы что, поругались?

– Опять же – не твоё дело.

– Да, да, – кивает он как болванчик. – Не моё, тут ты права. Мне насрать с кем ты притворяешься парой, Мира.

По шее проходят колючие мурашки. Откуда он…

– Хочешь знать, откуда мне это известно?

Я смотрю в его наглые, лживые глаза и думаю – что мне так нравилось в них раньше?

– Нет. Потому что мы не притворяемся.

– О, ну конечно же нет, Мира, – скалится Рома. – Ты… или дура, или правда считаешь, что вла….

– Что-то интересное обсуждаете? – Фил оказывается рядом именно тогда, когда я больше всего в нём нуждаюсь.

Он прижимает меня к себе за талию. Жест собственнический, но нежный. Такой, что моё сердце захлёбывается в груди.

– Нет, – тут же отвечаю я, глядя на Фила с благодарностью.

Его белые волосы сверкают на солнце, отражая солнечные блики. Глаза его смеются, а от ухмылки я покрываюсь мурашками.

– Вот и замечательно, – улыбается мне Фил. – Значит, я могу украсть свою девушку на ближайшие полчаса.

Фил уводит меня от Ромы. Но тот не сдаётся.

– Продолжим разговор позже, Мира, – бросает Роман мне в спину, как колючий мяч.

В горле встаёт неприятный ком.

– Что он говорил? – Фил подаёт мне руку, помогая войти в фуникулёр.

– Ничего важного, – отмахиваюсь я.

– Наконец-то! – звенит голосок Лилии, как только я оказываюсь внутри. – Я тут присмотрела идеальное место для фотосессии влюблённых! Поехали скорее! Мне не терпится показаться его вам!

Глава 16

Мира

Нас встречает тёплое, уютное шале. Вид из-за стеклянных стен волшебный – деревья в снегу, белые горы, чистое голубое ясное небо и камин. Лиля носится вокруг нас щёлкая телефоном, на манер папарацци.

Мы снимаем куртки, оставаясь в дурацких парных майках и штанах.

– Так, теперь сядьте у камина и возьмите кружки с глинтвейном! – звонко вещает она, заставляя нас позировать то так, то эдак. – А теперь… поцелуй.

– Э… – вырывается у меня, и я чувствую как жжёт щёки.

– Ну что? Вы же влюблённые! Давайте. Фил, действуй!

– Не думаю, что это хорошая идея, Лиля, – пытаюсь воззвать к её разуму.

Мы же ненастоящая пара. Так зачем? Для чего все эти фотосессии «влюблённых»? Рома нам всё равно не верит.

Его недосказанная фраза ядом разъедает внутренности.

Что он пытался сказать? Властный парень? Что-то про мои «влажные» мечты о богатом женихе? Что?

Эти мысли не дают покоя.

И я не успеваю среагировать, когда Фил… действует.

Он притягивает меня к себе и смотрит в глаза. В его зрачках такой пожар, что мне становится жарко.

– Вот это химия! Обалдеть! – бормочет Лиля, щёлкая фотоаппаратом в телефоне, где-то на периферии зрения и слуха.

Звуки мира приглушаются. Остаётся только моё и его дыхания. Он приближается и касается моих губ своими.

– О, да! То, что надо! – комментирует Лиля, и я отталкиваю Фила.

– Всё, хватит, – отворачиваюсь, чтобы не смотреть ему в лицо.

Итак успела заметить укоризненный взгляд, которым он меня одарил.

– Ладно. Хватит, так хватит. Давайте выпьем? Глинтвейн остывает. И он не бутафорский… – Лиля подмигивает мне, и берёт третью кружку со стола. А потом добавляет на грани слышимости: – … как и ваши чувства.

– Что ты сказала? – переспрашиваю я.

– М? Говорю, здесь три вида глинтвейна. И ты просто обязана попробовать их все! Пей до дна!

– Нет, я не буду. Мне работать и вообще…

– Ну же, Мира, – уговаривает Лиля строя щенячьи глазки. Это настолько забавно, что я фыркаю. – Смотри, Фил уже выпил первую кружку. Молодец, Фил! Дай пять братюня!

Брат?

Я оборачиваюсь к Филу. Он смотрит на меня в ответ и улыбается.

– Мы часто так называем друг друга, – жмёт он плечами.

А. Ну, в принципе, у меня тоже есть подруга, которую я считаю сестрой. Хотя между парнем и девушкой такая дружба кажется немного странной. Но кто я такая, чтобы судить мажоров?

– Давай, Мира. Нужно прогреться после сугроба, – Лиля суёт мне в руки вторую кружку.

– Тем более, что ты в отпуске, – поддакивает Фил.

– Вы сговорились! – шиплю я, делая глоток.

Жар разливается в груди, заполняя теплом каждую клетку тела. Мне становится спокойнее. Слова Ромы забываются. Голова чуть плывёт.

– Хорошо, отлично! – Хлопает в ладоши неугомонная Лиля. – Фил, а ты помнишь первый день, когда ты увидел Миру?

– М-м? – он приподнимает бровь. – Тот, о котором я рассказывал. С тех пор ничего не изменилось.

– Да, но когда и как это было? Расскажи! Нам интересно. Правда, Мира? – Лиля снова подмигивает мне, подливая в кружку глинтвейн.

– Вообще-то, да. Мне интересно, – киваю я, делая очередной глоток.

Тепло распирает внутри. Щекочет в районе рёбер.

Глаза Фила кажутся бездонными, как небо. И я не могу оторвать взгляд.

– Я действительно видел это, хотя меня там не было. Но не думай, что я тебя сталкерил, – тут же улыбается смущённо он. – Просто… специфика моей работы обязывает наблюдать за сотрудниками отеля.

– Но это было… – я поднимаю глаза к потолку, воскрешая в памяти события. – Год назад?

– Восемь месяцев, если быть точным, – отвечает Фил, проводя рукой по волосам. И смущённо улыбается.

Так давно! Боже! Неужели я вызываю подозрения у руководства, что они так тщательно следят за мной? Господи… Они хотят уволить меня?

Сердце сжимается в ужасе от этой мысли.

Но я не сделала ничего дурного. Работала не покладая рук. Часто пропускала приёмы пищи или недосыпала. Всё ради отеля.

Так почему же за мной до сих пор следят?

– Восемь месяцев, – Лиля цокает языком. – Почти год, Фил. Она так давно тебе нравится?

Я давлюсь очередным глотком.

Нравлюсь? Что?

Я бросаю на Лилю укоризненный взгляд, вытирая подбородок.

– Нравлюсь? – хриплю я, пытаясь перевести её серьёзный вопрос в шутку. – Скажешь тоже!

– Но это правда, – выдыхает Фил.

И я тут же оборачиваюсь к нему.

Пальцы липнут от разлитого глинтвейна. В груди пламя от выпитого. В голове лёгкий туман.

А его слова заставляют сердце колотится в бешеном ритме.

– Ты… мне нравишься… Мира.

– Так, я пошла. Меня гости ждут. А вы тут оставайтесь. Домик ваш до завтрашнего вечера.

Лиля буквально растворяется в воздухе. Но я не обращаю на это внимания.

Сердце с ума сошло. Мозг отказывается принимать реальность. Кожа покрывается волнами мурашек.

– Что… Что ты сказал?

– Ты. Мне. Нравишься. Мира. – Чётко повторяет Фил. – Очень.

В камине потрескивают поленья.

Пальцы Фила нежно заправляют прядь моих волос за ухо.

Мой взгляд расфокусирован… или нет, сфокусирован на его губах. Я слежу за каждой буквой. За каждым микродвижением. И перестаю дышать, улавливая слова.

– Я… – он приближает своё лицо к моему. Тёплое дыхание с ароматом трав и вина, мягко обволакивает кожу на щеке. – … Влюблён в тебя.

Моих губ касаются его губы. Горячие после глинтвейна. Нежные. Требовательные.

Пальцы зарываются в мои волосы на затылке. Удерживая. Не позволяя отстраниться.

Вторая рука прижимает меня за поясницу.

– Наши отношения настоящие, Мира. Я с тобой настоящий. И ты…

Он замолкает, касаясь губами моей брови.

– Что, я? – шепчу, прикрыв глаза.

Растворяюсь в его прикосновениях. В этой сумасшедшей и в тоже время нежной ласке.

Я нравлюсь ему восемь месяцев!

Но как? Почему я не знала?

– Ты моя… – шепчет в ответ Фил. – По-настоящему.

Он целует меня жадно. Глубоко. Пылко.

Я оказываюсь на спине. Голова кружится сильнее. От глинтвейна или от его ласк – мне уже не понять. Он срывает с себя майку, нависает надо мной.

Его пальцы проводят под резинкой моих штанов.