– Я изучал объект, – он пожимает плечами с самым невинным видом. – Это семейная традиция, помнишь?
Я смотрю на него. На эту погремушку. На его сияющие глаза.
– И как давно ты знаешь?
– Неделю. С тех пор, как ты купила первый тест. Я просто ждал, когда ты сама скажешь.
– А если бы я не сказала?
– Сказала бы. – Он целует меня в нос. – Ты не умеешь хранить секреты. Особенно от меня.
Я утыкаюсь носом ему в грудь.
– Я боялась.
– Чего?
– Всего. Что ты не готов. Что рано. Что...
– Мира, – он поднимает моё лицо за подбородок. – Я готов ждать тебя три с половиной часа. Я готов носить носки с единорогами. Я готов терпеть выходки Лили. Я готов на всё. А уж ребёнок от тебя... это лучшее, что могло случиться с моим сердцем.
– Фил...
– И кстати, – он хитро щурится. – Я уже всё обсудил с отцом. Он в восторге. Сказал, что купит ребёнку пижаму с единорогами в день рождения. И себе такую же, «для солидарности».
Я смеюсь сквозь слёзы.
– Ваша семья – сумасшедший дом.
– Наш дом, – поправляет он. – И да, сумасшедший. Но ты же любишь нас?
– Люблю, – шепчу я.
Мы целуемся. Посреди холла, под ёлкой с семьюдесятью двумя единорогами, под удивлённые взгляды гостей.
– Эй, голубки! – раздаётся знакомый вопль. – Хватит там прохлаждаться! У нас через час ужин, и если вы опоздаете, я съем вашу порцию десерта!
Лиля несётся к нам, размахивая руками. На ней – новогодний колпак с блёстками и футболка с надписью: «Любимая сестра мажора». За ней, с трудом поспевая, идёт высокий брюнет с лицом античного героя и выражением «я всё ещё не верю, что ввязался в это».
– Это кто? – шепчу я.
– Помнишь инструктора, которого Лиля подсовывала Софии? – так же тихо отвечает Фил. – Он теперь её личный проект. Говорит, что хочет «приручить ураган».
– И как успехи?
– Судя по тому, что он до сих пор здесь и жив, – прогресс есть.
Брюнет ловит руку Лили и аккуратно, но уверенно останавливает её.
– Лиля, – говорит он с лёгким акцентом. – Ты обещала, что сегодня будешь спокойна.
– Я спокойна! – возмущается она. – Это моё обычное состояние!
Он поднимает бровь. Она вздыхает.
– Ладно, я постараюсь. Но если они опоздают к десерту, я не отвечаю за себя.
Мы с Филом переглядываемся и смеёмся.
– Идём, – говорит Фил, беря меня за руку. – А то наша сестра устроит революцию.
– Наша сестра, – повторяю я, пробуя слова на вкус.
– Ну да. Ты теперь часть семьи. Со всеми вытекающими. Пижамы, выходки, семейные ужины и... – он кивает на мой живот, – пополнение.
Мы идём через холл. Гости улыбаются нам. Кто-то узнаёт, кто-то просто радуется празднику. Ёлка сверкает огнями. За окном падает снег.
– Фил, – останавливаюсь я у дверей ресторана.
– М?
– Спасибо.
– За что?
– За то, что сказал «переспи со мной» в тот день в баре.
Он смеётся.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Если бы не твоя наглость, я бы ушла. И не узнала бы всего этого.
Я обвожу рукой холл. Ёлку. Гостей. Лилию, которая уже строит рожи брюнету. Снег за окном. И его.
– Я бы всё равно тебя нашёл, – тихо говорит он. – По камерам. Выследил бы. Пришёл бы к тебе в номер с цветами и извинениями.
– И что бы я сделала?
– Вызвала бы охрану, – улыбается он. – И я бы тебя за это ещё больше полюбил.
Мы заходим в ресторан. Там уже накрыт огромный стол. Во главе – Александр Сергеевич. В пиджаке, но с рожками единорога на голове.
– Дети! – машет он нам. – Садитесь быстрее! Мы тут уже тост придумали!
– Какой? – спрашивает Фил, усаживая меня.
– За то, чтобы в Новом году у нас было ещё больше поводов для дурацких пижам!
Все смеются. Лиля подливает шампанское. Брюнет осторожно убирает бокал подальше от неё. Фил наливает мне сок.
– Ты теперь пьёшь за двоих, – шепчет он.
Я смотрю на него. На отца с рожками. На Лилию, которая уже спорит с брюнетом о чём-то. На снег за окном. На огоньки на ёлке.
И думаю: какой же это был безумный, невозможный, прекрасный год.
План был прост:
1. Мажор играет моего парня.
2. Бывший злится.
3. Я торжествую.
А в итоге я получила мужа, семью, ребёнка и семьдесят два единорога на новогодней ёлке.
И ни разу не нарушила главное условие – не запрещала себе чувствовать.
– С Новым годом, моя строгая администратор, – шепчет Фил, чокаясь своей бокал с моим стаканом сока.
– С Новым годом, мой наглый мажор.
Куранты начинают бить. Мы целуемся. И где-то в холле, под ёлкой, один из семидесяти двух единорогов падает с ветки, но его тут же поднимает проходящая горничная и вешает обратно.
Всё идёт так, как должно.
КОНЕЦ
