– Ничего необычного, – почему-то смущаюсь я. – Всего лишь моя работа по урегулированию конфликтов и…
Он постукивает пальцем по своему подбородку, что-то обдумывая. Затем кивает собственным мыслям.
– Тогда, – он вдруг улыбается, и его лицо становится очень похожим на лицо Фила, – может, обсудим приданое? У нас в семье принято помогать молодым.
Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Фил подходит и встает рядом, обнимая меня за плечи.
– Пап, не пугай ее.
– Я не пугаю, я предлагаю, – отец достает из внутреннего кармана пиджака чековую книжку. – Сколько стоит твоя пижама с единорогами? Я хочу купить такую же. В знак примирения.
Я смотрю на него. На Фила. На Лилю, которая уже снимает все на телефон.
– Кажется, я начинаю понимать, откуда у этих двоих такое чувство юмора, – говорю я, кивая на брата и сестру.
Все вдруг смеются. Тёплым добрым смехом. И я не могу сдержать ответной улыбки.
– Что ж, утро выдалось насыщенным, – говорит отец Фила. – А мы даже не представлены друг другу. Упущение с твоей стороны, сын.
– Отец, это Мира Доброва – моя невеста, – выдаёт Фил.
А меня вдруг не держат ноги. Я опускаюсь на стул, цепляясь за спинку, чтобы не рухнуть на пол.
Невеста? Почему невеста? Когда я успела ей стать? И почему я не в курсе?
– Мира, познакомься, мой отец – Снежнов Александр Сергеевич.
– Оч-чень приятно! – я подскакиваю со стула, протягивая руку для рукопожатия.
– Можно просто Саша, – улыбается отец Фила, и мягко берёт мою ладонь. – Не плохо. Не плохо. Решим вашу судьбу за сегодняшним ужином.
– Папа… – Фил прячет меня за своей спиной.
– Это не обсуждается, – перебивает его отец. – Сегодня в восемь. В моём номере. Все трое.
Он обводит нас взглядом, когда я выглядываю из-за спины Фила.
– Не опаздывать. – Александр Сергеевич идёт к двери. Открывает её, но не выходит, а застывает в проходе. Оборачивается, одаривая нас хитрым прищуром. – И захватите пижамы.
Глава 22
Мира
Мы остаёмся вдвоём. Только я и Фил. Меня слегка потряхивает от пережитого. Всё это так странно. Рома со своей дурацкой идеей со старой фоткой. София. Теперь ещё и отец Фила, который вроде не против нашей пары. Ничего не понятно, но очень интересно.
– Ты дрожишь, – голос Фила возле моего уха вызывает мурашки.
Я прижимаюсь к его груди. Но Фил слегка отстраняется, поднимает моё лицо за подбородок. Его губы ложатся на мои.
Поцелуй получается чуть хмельным от выплеснувшегося адреналина. Я чувствую, как его руки гладят мою спину, успокаивая, согревая.
– Ты была великолепна, – шепчет он, отрываясь от моих губ. – Моя маленькая, грозная, невероятная администратор.
– Я не маленькая, – бормочу я, утыкаясь носом ему в шею.
– Для меня – маленькая. И самая любимая.
– Фил... – я поднимаю глаза. – Твой отец... он правда не против? А как же его планы, бизнес, София?
– Ты слышала его. Он уже покупает пижамы для семейной вечеринки. Думаю, это официальное принятие в семью.
Я фыркаю.
– Твоя семья – та ещё компания сумасшедших.
– Уверен, ты быстро в неё вольёшься. – Он целует меня в нос. – Идём. Нам нужно переодеться к ужину. Ведь, судя по всему, пижамы – это не шутка.
Номер отца Фила оказывается... нет, не номером. Это отдельное шале, даже больше того, где мы ночевали. С камином, огромной гостиной и панорамными окнами на заснеженный лес.
В центре гостиной – длинный стол, сервированный на четыре персоны. Горят свечи, пахнет хвоей и чем-то вкусным. А во главе стола...
– Добрый вечер, молодёжь! – Александр Сергеевич восседает в кресле в пижаме... ярко-розового цвета. С капюшоном, увенчанным золотым рогом единорога. И с радужным хвостом, свисающим со спинки кресла.
Я замираю. Открываю рот. Закрываю. Снова открываю.
– Пап, – Фил усмехается, – а ты в курсе, что единороги – символ непорочности? Не самый подходящий образ для тебя.
– В моём возрасте непорочность – это когда ты ещё можешь сам завязывать шнурки, – парирует отец, поправляя рог. – А теперь марш переодеваться. Мира, дорогая, твой наряд в спальне. Филипп, твой рядом. Жду вас за столом ровно через десять минут. Опоздания не принимаются.
В спальне меня ждёт… кигуруми в виде единорогов. Со змейкой на пятой точке, пушистым хвостом и капюшоном с мягким рогом. Я стою перед зеркалом и понимаю: моя старая пижама с единорогами была скромной аристократкой по сравнению с этим... этим... чудовищным буйством радужных красок.
Выхожу в гостиную. Фил уже там. На нём – синий единорог. С серебряным рогом. Он выглядит... боже, он выглядит абсолютно, неприлично, невозмутимо прекрасно даже в этом. И главное – с таким видом, будто каждый вечер щеголяет в костюме мифического животного.
– Ты как греческий бог, которого нарядили на корпоратив, – выдыхаю я.
– Тогда ты – моя богиня, которая делает этот цирк достойным Олимпа. – Он берёт меня за руку и ведёт к столу.
Отец уже разливает вино. Я оглядываю стол: домашние соленья, горячее, пироги – всё выглядит так... по-семейному. Обычно. Не дорого и богато, а уютно и тепло.
– Где Лиля? – спрашивает Фил.
– Сейчас будет. Она выбирала наряд полчаса, – усмехается отец. – У неё там целая стратегия: какой рог лучше подчеркнёт её независимость.
Александр закатывает глаза и они с Филом смеются. Теперь я понимаю, в кого у Фила такая красивая улыбка.
Дверь распахивается. Влетает Лиля.
Она в розовом единороге. С фиолетовым рогом. И с таким выражением лица, будто собирается на казнь, но решила выглядеть стильно.
– Я это сделала, – заявляет она, картинно останавливаясь в дверях. – Запомните этот момент. Это мой личный подвиг.
– Ты выглядишь... – начинает Фил, прикрывая рот рукой. Затем прыскает в кулак, от чего Лиля нахохливается как воробей в костюме единорога.
– Молчи, – недовольно бурчит она. – Я знаю, как я выгляжу. Как персонаж мультфильма, который потерялся во взрослой жизни.
– Ты выглядишь как моя дочь, которая умеет смеяться над собой, – мягко говорит отец. – Садись, героиня.
Лиля плюхается на стул, её хвост эффектно взметается.
– Ладно, пап, признаю. Это было мощно. Я думала, ты ограничишься обычными пижамами, но чтобы такое...
