– Красиво, – шепчу я.
– Очень, – соглашается Фил, но смотрит не на небо, а на меня.
Я поворачиваюсь к нему. В его глазах отражаются звёзды. И тепло.
– Фил... – начинаю я.
– Тсс, – он прикладывает палец к моим губам. – Просто посмотри.
Мы стоим молча. Я прижимаюсь к его плечу. Его рука обнимает меня за талию. В этой дурацкой пижаме, посреди снега, под звёздами – я чувствую себя абсолютно счастливой.
– Не замёрзли? – раздается голос сзади.
Я оборачиваюсь. На пороге стоит Александр Сергеевич. Без рога, в обычном халате, накинутом поверх пижамы. Он протягивает нам две кружки с чем-то горячим и дымящимся.
– Глинтвейн.
Фил берёт кружки, одну передаёт мне. Отец останавливается рядом.
– Лиля в порядке. Заперлась в своей комнате и строит планы мести. Я бы на вашем месте был осторожен. У неё богатая фантазия.
На счёт её фантазии он невероятно прав. Это я уже точно знаю.
– Переживём, – усмехается Фил.
Мы стоим втроём. Александр смотрит на снег, на звёзды, и молчит. Потом поворачивается ко мне.
– Я украду её на пару слов.
Фил вопросительно смотрит на отца.
– Не волнуйся. Я просто хочу познакомиться с девушкой, которая сумела растопить сердце моего сына. Без свидетелей.
Фил колеблется, но я киваю ему.
– Всё в порядке, – говорю я.
Он целует меня в щёку и нехотя отпускает. Однако, не выпускает нас из поля зрения, когда мы отходим к углу дома.
Мы остаёмся вдвоём. Я делаю глоток глинтвейна.
– Ты удивлена? – начинает отец.
– Чему?
– Всему. – Он обводит рукой шале, небо, снег. – Что мы такие... обычные. Что я не пытаюсь тебя съесть или выгнать.
– Честно? – Я смотрю ему в глаза. – Я не знала, чего ожидать. Фил говорил про Софию, про ваши планы. Я думала, вы будете против.
– Я и был против, – спокойно говорит он. – Когда узнал, что у сына появилась девушка, которую он скрывает, я решил, что это обычная интрижка. Или, что ты охотишься за деньгами. Рад, что ошибся.
Я молчу, давая ему высказаться.
– Сегодня в кабинете я увидел, как он на тебя смотрит. – Голос отца становится тише. – Знаешь, я был женат один раз. На их матери. Я любил её так, что готов был горы свернуть. И она любила меня. А когда её не стало... – он замолкает на секунду. – Я больше ни на ком не женился. Не потому, что не мог найти женщину. А потому что никто не вызывал во мне того чувства, которое я испытывал к ней.
Я смотрю на него. На его профиль, освещённый светом из окна. На морщины у глаз.
– Сегодня я увидел в глазах сына то же самое, что когда-то видел в своём отражении. – Он поворачивается ко мне. – Поэтому, Мира... ты – лучшее, что могло случиться с моим сыном. И если он посмеет тебя обидеть, я лично приеду и напомню ему, как правильно относиться к тем, кого любишь.
Я улыбаюсь.
– Александр Сергеевич...
– Саша, – перебивает он. – Для своих просто Саша.
– Саша, – повторяю я. – Спасибо. За честность. И за шанс для нас.
– А теперь иди к нему. А то он там скоро всю охрану на уши поднимет.
Я смеюсь и бегу в дом.
Фил стоит в гостиной. Один. Смотрит на меня спокойно, но я вижу в его глазах вопрос.
– Всё хорошо?
– Лучше не бывает. – Я подлетаю к нему и обнимаю.
– Что он тебе сказал?
– Что любил твою маму.
Фил молчит, крепче прижимая меня к себе.
Где-то в комнате Лили слышен приглушённый вопль: "Я ЭТОГО ТАК НЕ ОСТАВЛЮ!". Где-то на кухне Саша насвистывает новогоднюю песенку. А за окном падает снег, крупными хлопьями, укрывая горы белым одеялом.
– С Новым Годом! – шепчет Фил.
– С Новым годом!
Его губы касаются моих. И мы самозабвенно целуемся. В пижамах единорогов, под бой курантов, которые вот-вот начнутся. И это – самое лучшее новогоднее чудо в моей жизни.
Эпилог
Мира
Год спустя. 31 декабря.
Я стою в холле «Серебряных Пиков» и смотрю на ёлку. Огромную, сверкающую, украшенную... маленькими плюшевыми единорогами.
– Это была идея твоего отца, – раздаётся голос за спиной.
Фил подходит и обнимает меня за талию. На нём идеальный костюм, но на ногах – смешные носки с единорогами. Подарок Лили, который он теперь носит «на счастье».
– Я заметила. – Киваю на игрушки. – Их там штук пятьдесят.
– Семьдесят два. По числу дней, которые потребовались тебе, чтобы сказать «да».
Я смеюсь.
– Ты считал?
– Я всё считаю, милая. Три с половиной часа подборки, помнишь?
– О боже, – закатываю я глаза. – Ты будешь напоминать мне об этом до самой старости?
– До самой старости и ещё немного после, – он целует меня в висок. – Это в брачном контракте, кстати. Пункт 14, подпункт «Б».
– Не было там такого пункта.
– Был. Ты просто не читала. Слишком была занята, любуясь своим кольцом.
Я смотрю на кольцо. Простое, из белого золота, с крошечным бриллиантом. Фил сказал: «Ты не любишь пафос. Я тоже. Но ты любишь меня. Этого достаточно».
В холле суета. Гости, персонал, чемоданы. Новогодний вечер обещает быть грандиозным.
– Кстати о контракте, – Фил поворачивает меня к себе. – Ты не забыла, что сегодня важный день?
– Сегодня Новый год.
– И не только.
Он достаёт из кармана пиджака... погремушку. Маленькую, с серебряным колокольчиком.
Я замираю.
– Фил...
– Ты думала, я не заметил? – он улыбается. – Ты уже неделю бегаешь в аптеку под разными предлогами. И прячешь тесты в ящик с носками. Между единорогами, кстати. Надёжное место.
– Ты... ты рылся в моих носках?
