– Она со мной, – властно заявляет Фил, выходя вперёд. Он подходит к отцу и останавливается рядом с ним.
– Я пришла, чтобы предъявить доказательства фальсификации, – уверенно заявляю я, глядя на Рому.
В его глазах абсолютная уверенность в победе. И ухмылка, которую хочется с этого лица стереть.
Я не отвожу взгляд. Смотрю прямо на него. И постепенно в его глазах мелькает лёгкий страх. Он тут же прячет его за маской беспощадного дельца. Только это ему не поможет. Я легонько улыбаюсь.
– Доказательства? – отец Фила приподнимает бровь.
– Того, что фото, которое вам показали, – я киваю на Рому, – сделано год назад. И Рома это знает.
Рома вскакивает:
– Это ложь! Она врет! Я хочу раскрыть правду о её двуличности! Она была со мной до последнего времени, а теперь прыгнула в постель к миллионеру!
«Прыгнула в постель к миллионеру». Как же мерзко это звучит. Особенно из его рта. Готов на всё, лишь бы унизить меня. А ведь это именно он нечестен. Ложь и бесчестие в его крови. Очень жаль, что я не замечала этого раньше.
– Рома, – я смотрю на него с презрением, и он замолкает на секунду. – Покажи это фото всем ещё раз.
– Зачем? Все итак видели, как ты…
– Я сказала – покажи.
Наши взгляды сталкиваются над столом переговоров. Пахнет грозой. Я уже видела это фото и знаю, что там. Вот только он не в курсе этого. Как и того, что его легко вывести на чистую воду. Сам себя выставляет на посмешище. И раз он этого так жаждет, то я дам ему минуту позора.
Рома самоуверенно ухмыляется.
– Если ты хочешь зарыть себя ещё глубже, то кто я такой, чтобы отказывать тебе в этом?
Самодовольная ухмылка не сходит с его лица. Он бросает свой телефон на стол экраном вверх. Смартфон скользит по деревянной поверхности, останавливаясь почти возле меня.
Я беру аппарат. Смотрю на нас с ним на этом снимке. И улыбаюсь, увеличивая фото.
– Отлично, – говорю я. – Не знаю заметил ли кто-то, что на этой фотографии, вот здесь, из-под рукава пижамы выглядывает моя рука.
Все смотрят на меня и на экран смарта, который я демонстрирую. Все, кроме Лилии. Она что-то быстро строчит на своём телефоне. Аж язык прикусила от усердия.
– Вы так же можете обратить внимание, что на моей руке глубокая царапина, которая заметна невооружённым взглядом. – Я выдерживаю паузу. – Царапина, которая зажила год назад. Я получила её здесь, в отеле, примерно в ноябре прошлого года. Её обрабатывал медперсонал.
Я поднимаю рукав свитера, демонстрируя тонкий, длинный, еле заметный шрам ниже своего запястья. Говоря о персонале, я намекаю на свидетелей, которые могут подтвердить мои слова.
Вот так, Рома. Шах и мат. Ты проиграл эту партию.
И боже мой, если бы кто-то знал, как приятно чувствовать этот триумф. У меня внутри всё дрожит и ликует. Хочется заорать на весь кабинет: «Выкуси, придурок!». Но я держусь. Из последних сил.
– Это правда? – отец Филиппа переводит взгляд на Романа.
– Нет! – Рома краснеет. – Она все врет! Фото сделано на прошлой неделе!
– Серьёзно? – я усмехаюсь, глядя как уверенность постепенно сменяется на его лице страхом.
Фил тихо фыркает у окна. София поджимает губы.
– Дайте мне телефон, – просит отец Фила.
Я протягиваю аппарат, но Рома выхватывает сотовый из моих рук.
– Нечего там смотреть, – бормочет он злым дрожащим голосом. – Это не царапина, а просто какая-то грязь на экране.
– Грязь на экране? – хмыкает Фил. – Так сотри её и покажи нам.
Рома сверкает в Фила убийственным взглядом. Фил хмыкает в ответ, скрещивая руки на груди.
В груди растекается тепло от того, что несмотря ни на что, Фил мне доверяет. Он готов отстаивать мою позицию и поддерживать, даже когда не знает правду я говорю или нет. Он на моей стороне.
– Прошу прощения, – жизнерадостно восклицает Лиля. – Я тут кое-что нашла в облаке отеля. Наши системы безопасности хранят логи за два года. И там есть записи с камер за прошлый год. Хотите посмотреть, как Мира обрабатывала ту царапину у нашей штатной медсестры? Или можем позвать её прямо сюда. Пусть подтвердит или опровергнет рану на руке Миры.
Рома выглядит так, будто его сейчас хватит удар.
Отец Фила переводит взгляд на Софию. Та нервно теребит край платья.
– София? – его голос раскатывается по кабинету раскатом грома. – Вы только что пытались дискредитировать моего сотрудника в глазах всего отеля… вот этим?
– Моего сотрудника, – перебивает Фил.
Они обмениваются с отцом взглядами.
– И моей девушки.
София вспыхивает после этих слов, и бормочет:
– Я... мне сказали… – она зыркает на Рому. – Меня дезинформировали.
– А вы, молодой человек, кажется, только что пытались опорочить честное имя сотрудницы отеля... моего сына. И заодно – его репутацию. Вы понимаете, что это попахивает уголовной ответственностью? Клевета, подлог...
– Я... я ничего не подделывал! – Рома вскакивает. – Это просто фото! Мне показалось...
– Вам показалось? – отец Фила поднимается. – Знаете, что мне кажется? Мне кажется, что вы – мелкий, ничтожный человек, который не может смириться с тем, что его бросили. Низкий и жалкий, готовый на любую подлость, ради собственного самолюбия.
Рома открывает рот, но не может произнести ни звука.
– Вон из моего отеля, – тихо говорит отец Фила. – Немедленно.
Рома смотрит на меня. В его взгляде – смесь ненависти и... неужели сожаления? Потом он разворачивается и выбегает из кабинета.
Тишина. София сидит, вжавшись в кресло.
– А вы, – отец Фила смотрит на нее. – Кажется, я ошибся. Думал, что вы – достойная пара моему сыну. А вы оказались просто... жалкой интриганкой. Можете тоже собирать вещи. Наш бизнес-союз не состоится.
София вскакивает, пытается сохранить лицо:
– Вы пожалеете об этом! Мой отец...
– Ваш отец будет рад, что его дочь не опозорила семью. Всего хорошего.
София вылетает из кабинета, громко хлопнув дверью.
Мы остаемся вчетвером.
Отец Фила медленно подходит ко мне. Я замираю.
– Мира Доброва, – говорит он. – Старший администратор. Два года безупречной работы. Ни одного дисциплинарного взыскания. Пять благодарностей от гостей.
– Откуда вы... – начинаю я.
– Я читаю отчеты, – усмехается он. – И сегодня я увидел, что вы умеете не только работать, но и за себя постоять. Вы смелая девушка.
