Меня будто толкают в грудь.
Воздух перехватывает, пальцы непроизвольно сжимаются в кулак. Глупо. Глупо так реагировать.
– Для родственницы, – отвечаю ледяным тоном, будто отрезаю. – Деньги не важны. Нужен профессионал.
Алла заметно смущается собственной неожиданной бестактности.
Обещает уточнить у коллег и сразу же сообщить.
А я понимаю, что это очередное унижение, через которое мне приходится пройти из-за Бориса.
Сколько их еще впереди?
Вешаю трубку и тут же ловлю себя на мысли: надо разделить счета.
Срочно. Чтобы больше не попадать в такие дурацкие ситуации, как сегодня утром.
Неужели мне действительно приходится все это обдумывать?
Но странно – как только я начинаю действовать, страх и раздрай отступают.
Набираю сообщение бухгалтеру: «Заведите новую карту и счет на меня. Отдельно».
Потом понимаю, что наш разрыв с Борисом требует более тщательной подготовки – это вопрос не только раздельного счета.
Под угрозой может оказаться и мой бизнес.
И, вообще, все нужно привести в полный порядок.
А это вопрос гораздо более сложный… Набираю сообщение и назначаю встречу с юристом и бухгалтером на понедельник – с самого утра.
Вопросы существования фирмы нужно обсуждать сразу с профессионалами.
Движение, план, контроль.
Мышцы расслабляются, дыхание выравнивается. Я даже улыбаюсь себе: не все потеряно.
И тут – звонок. Телефон выскальзывает из пальцев, я едва успеваю поймать его. Смеюсь вслух:
– Какая же я стала дерганая.
На экране – «Доченька».
Глава 28
Надежда
Телефон дрожит в руке.
Саша.
Внутри все сжимается, но я беру себя в руки и подношу трубку к уху.
– Привет, мам, – голос дочери спокойный, даже теплый. – Как ты там?
– Нормально, – отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Осваиваюсь.
– А… хорошо. – Пауза. – Ты хотя бы поела нормально?
– Да, не переживай.
Несколько секунд молчания.
Я чувствую, как по спине ползет холодок – почему-то знаю, что этот разговор не просто так.
– Мам… – Саша вздыхает. – Ты серьезно собираешься вот так вот… жить?
– А как иначе? – голос уже жестче, чем хотелось бы.
– Ну… – она делает еще одну паузу, и я слышу, как она собирается с мыслями. – Папа сказал, что все это недоразумение. Может, просто поговорите?
Меня будто ударили в грудь.
Недоразумение.
– О чем, Сашуль? Твой отец не может или не хочет внятно объяснить происходящее… Давай не будем это обсуждать, я не хочу…
– Но ты даже не даешь ему шанса объясниться! – ее голос резко повышается. – Ты просто взяла и сбежала, как будто…
– Сбежала? – перебиваю я, и в горле встает ком. – Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?
– Мам, я просто хочу, чтобы вы разобрались! – она уже почти кричит. – А ты даже не хочешь попытаться!
Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри закипает ярость.
Обвинения дочери причиняют боль, хотя кажется моя душа уже должна была привыкнуть к такому состоянию.
Но хуже всего – предательская дрожь в пальцах.
– Саша, хватит.
– А Арсений?! – вдруг бросает она, и от этого вопроса у меня перехватывает дыхание. – Зачем ты его настраиваешь против папы? Он теперь вообще отца в гробу видел!
– Что?! – мой голос звучит резко, почти хрипло. – Это он тебе сказал?
– Нет, но он…
– Тогда не придумывай! – впервые за весь разговор я повышаю голос. – Я никого не настраиваю. Если он что-то думает – это его выбор.
– Мам…
– Всё. Довольно, – говорю это четко, холодно. – Я не буду это обсуждать. Пока.
Вешаю трубку.
На дочь я не злилась так никогда в жизни.
Но сейчас она меня просто взбесила – неужели она не может понять меня как женщина? Сама ведь уже жена и мама.
Как бы она поступила на моем месте?
Как обычно правильные слова появляются после завершения разговора… Только кулаками после драки не машут.
Руки трясутся.
В глазах мутно.
Весь вечер я как в тумане.
Ощущение такое, будто я заболела и слегла с высокой температурой – голова соображает отвратительно.
Сашины слова крутятся в голове, смешиваясь с собственными сомнениями.
Разговор бьет по самому больному, по тому, что так хочется сберечь.
Червячок сомнения точит и точит.
Ложусь спать с тяжестью в груди, а просыпаюсь – будто всю ночь таскала мешки с цементом.
Тело каменное, веки налиты свинцом.
Лежу, уставившись в серый потолок чужой квартиры.
Боже, я как разбитая старуха.
Из уголка глаза скатывается слеза.
Но тут всплывает в памяти бабушка – худая, стойкая, словно высохшая на солнце.
Она прошла войну и подняла четверых детей одна. Без жалоб. Без слабости.
Или просто не показывала их? Держала все в себе?
– Тьфу, – шиплю себе под нос и резко сажусь.
Мир против меня? Пусть. Но я не сдамся. И своей слабости не покажу.
Борис сделал свой выбор, когда оказался в постели другой женщины.
Пусть так.
Он прав – назад ничего не вернешь, так и хватит плакать и горевать.
Поднимаюсь с постели усилием воли.
Заставляю онемевшие мышцы работать.
Застилаю кровать – аккуратно, идеально. Непроизвольно так, как учила когда-то бабушка.
И отправляюсь в душ.
Горячие струи бьют по плечам, смывая напряжение.
Пар наполняет ванную, запах геля с мятой бодрит.
Я стою под почти обжигающими струями, пока кожа не краснеет.
Вытираюсь грубым полотенцем – резкие движения, будто стираю с себя вчерашнюю слабость.
На кухне готовлю кофе и легкий завтрак.
Не тот, ароматный, из турки, а дешевый растворимый.
Но первый глоток – и я чувствую, как по жилам разливается тепло.
Я еще жива. Я еще могу.
Собираюсь на работу, и вдруг – неприятный укол мысли.
Машина. Она же у дома.
Мне физически тошно от одной мысли увидеть тот дом, который я так любила еще недавно.
Или, не дай бог, Бориса.
Но глупо из-за этого оставаться без машины.
Ладно, все равно сейчас нет времени на поездки туда-обратно. На работу на такси, а потом…
Понимаю, чуть лукавлю сама перед собой, но машу рукой.
Придет время я и решу эту сложность. Да и какая это сложность – так ерунда.
Вздыхаю, открываю приложение такси…
Телефон вибрирует в ладони, опережая меня входящим сообщением.
Арсений: «Мам, подумал, тебе надо. Посмотри в окно.»
Подхожу к окну. Моя машина стоит у подъезда.
Сразу звоню ему.
Улыбка сама играет на губах
– Ты как… когда успел? – смеюсь.
– Я решил, что тебе надо и заскочил перед встречей, мам, – быстро говорит он. – Не стал уж подниматься – спешу на встречу, ладно?
– Спасибо, сынок – голос чуть дрожит.
– Без проблем, мамуль.
Вешаю трубку. Плечи сами расправляются.
Беру ключи, сумку, выхожу.
Впереди – встреча с юристом и бухгалтером.
Битва за себя только начинается.
Утро приятно освежает.
Ночью оказывается прошел дождь, и аромат влажного асфальта приятно сочетается со свежей зеленью.
Сажусь в автомобиль и включаю любимую песню.
Я улыбаюсь.
Наполняюсь силами и готова действовать!
Глава 29
Надежда
Неторопливо еду в офис. Стараюсь наслаждаться музыкой и ни о чем не думать.
Не получается.
Сжимаю руль так, будто хочу его сломать. Сама не замечаю, как кисти напрягаются так сильно.
Бросаю на себя взгляд в зеркало – улыбка давно слетела, губы потно сжаты.
На переносице пролегла глубокая морщина.
Двигатель ровно гудит, асфальт мокрый после ночного дождя, и шины мягко шуршат.
В голове – шум из мыслей, но одна пробивается сквозь все остальные:
Прекрати претворяться.
Это унизительно – изображать счастливую жену, когда внутри все переломано.
Для кого? Для общества? Мне должно быть плевать на их пересуды. Это ведь глупо.
