Да пожалуйста, дорогой, доверяй людям, которые отказались от тебя, когда ты женился «не на той».
— Это все прекрасно, Костя, — говорю скептически. — Но что ты будешь делать, когда узнаешь, что Милка твоя?
— Ничего, Саша, — отвечает равнодушно.
Вот так. Наверное, это было ожидаемо. Любовь не возникнет просто потому, что перед Костей положат результат ДНК-теста с информацией о том, что дочь — его.
Мужчины иногда проникаются теплыми чувствами к чужим детям. Просто потому что любят их матерей. А тут собственный отец отказывается от дочери. А причина на поверхности — просто она «не такая», и результат ДНК-теста этого не изменит.
— Ардашев прав. Ты кретин.
Глава 28
Саша
— Родная, ты чего! Ты не можешь так со мной поступить! — снова поворачиваю ключ в замке зажигания.
Стартер гудит, но двигатель так и не заводится.
— Ты столько всего повидала и хочешь сдохнуть посреди проспекта? Ты же не серьезно?
Да, я разговариваю с машиной.
Она живая душа, я уверена в этом. Но даже у души порой заканчивается ресурс.
— Слушай, я, конечно, многое умею, но тут я ничего не могу поделать! Я мало что понимаю в машинах, знаю только, что их надо заправлять и мыть. Давай-ка ты заведешься и мы с тобой доедем до ближайшей автомастерской? А там уж я отдам тебя в руки настоящих мастеров.
Проворачиваю ключ снова, но безрезультатно. Моя старушка сдохла.
Опускаю голову на руль. Мимо меня проносятся машины, иногда раздраженно сигналя, — мол, встала тут. Последнее, что я успела сделать перед тем, как машина дернулась и начала издавать странные звуки, это принять вправо и хоть немного съехать с полосы.
Всхлипываю.
Столько всего произошло. Зрелище другой женщиной, отсасывающей моему мужу, уход от Кости, скитания, увольнения, война с Костей, представление на званом вечере, рукоприкладство уже бывшего мужа, мои украшения на его шлюхе… Кто бы знал, что последней каплей станет именно машина, которая решила, что сейчас самое отличное время помереть.
И самое обидное — вот от кого, но от нее я не ожидала такой подставы!
По-детски растираю слезы по щекам, как вдруг в окно стучат.
Я дергаюсь и смотрю на того, кто потревожил меня.
— Не отвлекаю? — насмешливо спрашивает Ардашев.
— Дожили! Уже пострадать в одиночестве не дают, — попытка пошутить удается, и Тимур улыбается уголком рта:
— Так что, оставить тебя?
— Оставь, — отмахиваюсь и быстро смаргиваю слезы.
Дверь распахивается. Ардашев протягивает руку, я вкладываю в нее свою и выхожу.
— Ну вот, и зачем было спрашивать?
— Даю тебе мнимое пространство для маневра.
— Я уже поняла, что ты не задаешь вопросов, на которые не знаешь ответа, Тимур.
— Тачка заглохла? — кивает на капот.
— Как ты догадался?
— По тому, как криво она стоит посреди дороги.
Закатываю глаза.
— Вов, надо глянуть, что с тачкой, — бросает Ардашев через плечо своему охраннику-водителю.
— Будет сделано, Тимур Заурович, — тут же рапортует мужчина, бесцеремонно лезет в мою машину, достает оттуда сумочку и вручает мне ее.
— Поехали, Саш. О машине позаботятся, — Ардашев уводит меня к своему внедорожнику, помогает сесть, обходит машину и опускается на водительское сиденье. Трогается.
— А ты не должен был, как рыцарь, сам починить машину, чтобы произвести на меня впечатление? — ляпаю, не подумав.
Тимур переводит взгляд на меня, а потом начинает смеяться, и мои губы сами растягиваются в улыбке от этого смеха.
— Саш, я достаточно работал, чтобы позволить себе не ковыряться в поломавшейся технике. Ты как вообще?
— На днях Миле делали тест ДНК.
Ардашев смотрит на меня:
— Это было предсказуемо. Сын в курсе всего?
— Я ему не говорю, но, думаю, он все понимает.
— Весте, моей дочери, четырнадцать, — голос Тимура становится более теплым. — Иногда мне кажется, будто она витает где-то в своем мире, не слушает меня и не замечает ничего, но потом выясняется, что она знает абсолютно все.
— У тебя красивая девочка, — не могу сдержать улыбки, вспоминая фотографию, которую показывал Тимур.
— Она, кстати, перешла в гимназию Елизарова. Насколько я помню, твой сын учится там же?
— Да. Хорошая гимназия. Практически все учителя отличные, но самое главное — классы не переполнены и педагоги уделяют достаточно внимания каждому ребенку.
— Ты голодна? Как насчет заехать пообедать?
— Ты хотел обсудить что-то? Появился какой-то вопрос по нашему делу?
— Нет, Саша.
— А-а, — тяну непонимающе, — тогда я не совсем…
Тимур смотрит на меня как на нерадивого ребенка:
— Я просто хочу пообедать с тобой.
До меня не сразу доходит смысл сказанного. До этого наше общение с Тимуром так или иначе было связано с бизнесом, поэтому меня удивляет его ответ.
— Хорошо, давай пообедаем.
— Любишь грузинскую кухню? Тут недалеко есть отличный ресторан.
— Вообще я всеядна и не отдаю особого предпочтения какой-либо кухне.
Потому что привыкла готовить дома сама. Простую обычную еду из понятных ингредиентов. Но почему-то мне стыдно сказать об этом Тимуру. Как-то ниже моего достоинства выходит.
Тимур паркуется у ресторана с красноречивым названием «Кинза», и я, не дожидаясь чтобы мне открыли дверь, выхожу сама.
Нас встречает мужчина на вид лет пятидесяти, кавказской внешности:
— Тимур, дорогой! Рад тебя видеть!
— Здравствуй, Бесо! Познакомься, это Александра.
— Вай, добро пожаловать, — хозяин расплывается в улыбке, целует мне руку. — Альбина, посади дорогих гостей за лучший стол!
Появляются люди, нас закручивает атмосфера шума, гама, суеты. Уговаривают на какие-то блюда, и я отдаю бразды правления Тимуру, так как сама не хочу ничего решать сейчас. Можно я просто расслаблюсь?
— Как насчет бокала красного вина?
— Ой нет, не стоит.
— Брось, Саша. Есть мивади и не запивать его красным вином — практически преступление, — расслабленно смеется Ардашев.
— А ты сам?
— Я за рулем, а тебе со мной можно выпить.
— Ну хорошо, — сдаюсь. — Только совсем немного.
Обед протекает в какой-то пьяно-расслабленной атмосфере, хотя я лишь немного пригубила пряного вина.
Мужчина создает вокруг себя ауру, которая заставляет краснеть. Подходит Бесо, сыплет комплиментами, говорит, какая мы прекрасная пара.
— Тимур, это просто какое-то безумие! — прикрываю рот рукой. — Я только моргнула, а уже чуть ли не замужем за тобой!
— Хочешь сказать, что привыкла все держать под контролем?
— Конечно! А как иначе? Дашь слабину, и все пойдет кувырком.
— Просто у тебя не было мужчины, с которым можно расслабиться.
Улыбка приклеивается к моему лицу, а мозг начинает работать в усиленном режиме.
А ведь Ардашев прав.
Черт, от этого даже страшно становится.
Я никогда не давала себе поблажек, потому что было нельзя. Все приходилось контролировать, держать в своих руках. Стоило только расслабиться, и все шло лесом, Костя один не справлялся.
А может, не справлялся он потому, что попросту не хотел этого?
Пока я зависаю, Тимур кладет свою руку на мою:
— Не переживай, Саша, это поправимо.
Наглец самодовольно улыбается, и я только собираюсь сказать ему в ответ какую-нибудь колкость, как у меня вибрирует телефон.
— Слушаю.
— Александра Викторовна? Это секретарь директора гимназии Елизарова. Вам необходимо срочно подъехать в школу, произошел инцидент с участием вашего сына.
— О господи, да, конечно. Я еду, — отключаюсь и встаю, Тимур за мной:
— Саш, что случилось?
— Да. Сын. Сказали срочно приехать в школу, что-то произошло.
— Я отвезу.
— Не стоит, я вызову такси.
— Это не обсуждается, — отрезает на ходу.
Выходим на улицу и быстро выезжаем. По дороге у Тимура звонит телефон. Он хмурится, но отвечает на вызов.
