Развод. Больше не люби меня (СИ) - Черничная Даша

Костя замахивается и бьет меня по лицу, а я не успеваю отреагировать... Боли не чувствую, но вот чувство собственного достоинства летит в пропасть.

Слезы наполняют глаза. Меня никогда не били. Костя ни разу не поднимал на меня руку, даже в самые тяжелые моменты и во время скандалов он сохранял достоинство. Мне жаль себя. Душат обида и чувство досады. За прошлое и настоящее, за себя и детей, за то, что теперь не представляю, как буду верить мужчинам.

Костю оттягивают прочь, и я могу оценить обстановку.

Ардашев толкает моего мужа в стену, замахивается и бьет кулаком в челюсть. Что-то хрустит, Костя сдавленно стонет.

Бывший муж трясет головой и переводит взгляд с меня на Тимура, который закрывает меня от Кости.

За широкой спиной Ардашева я перевожу дыхание и осознаю, что теперь я под защитой. Я не общалась близко с Тимуром, но мне кажется, он не из тех мужчин, которые оставят женщину в беде.

В начале коридора переминаются с ноги на ногу охранник Шмидта и водитель Ардашева — сейчас я понимаю, что, скорее всего, он еще и телохранитель.

Костя сплевывает на пол кровь, переводит взгляд с меня на Тимура и растягивает рот в кровавой улыбке:

— А я вот только сейчас понял: вы двое и раньше были вместе, да? Блять, как же я раньше не додумался! Не сложил очевидные факты! Вы ведь давно трахаетесь!

Ардашев оборачивается ко мне, будто перепроверяет, действительно ли я стою за его спиной и все слышу.

— Что ты несешь, Костя? — спрашиваю сдавленно. — Это бред.

— Мать была права: Мила не моя. Она же копия Ардашева! — Костя истерически хохочет. — А я конченый лох. Ты тварь, Саша. Трахалась с ним, залетела от него, а девку моей назвала! Ну и су-у-ука!

Костя что-то еще вопит, он явно не в себе, а я стекаю на пол, ноги подкашиваются.

Тимур смотрит на меня со странным выражением на лице. Я не могу разобрать его чувства: злость, жалость — что это? Взгляд придавливает меня к полу еще сильнее, и мне хочется попросить прощения у Тимура, хотя извиняться мне не за что, разве что за скандал.

Фоном я с ужасом думаю, что Милка и вправду чем-то похожа на Ардашева. Есть некоторое сходство. Оба темноволосые, с карими глазами.

Тимур подходит к Косте и что-то говорит ему на ухо. Тот отстраняется и заглядывает в лицо Ардашеву. Замирает на секунду, а потом с ревом бросается на него.

Завязывается потасовка, но мужчин быстро растягивает охрана, а взъерошенный Тимур поднимает меня на руки и идет в сторону выхода.

Минута — и я сижу на переднем пассажирском сиденье, а Ардашев резво выезжает с парковки.

— Что ты ему сказал? — спрашиваю Ардашева.

Он молчит, только дышит тяжело.

— Тимур. Что ты ему сказал?

Поворачивается ко мне и неожиданно растягивает рот в улыбке:

— Я сказал ему, что Мила — моя дочь.

Глава 26

Саша

— Прости, что ты сказал? — заглядываю в лицо Тимуру.

— Ты слышала.

Киваю и отворачиваюсь к лобовому стеклу.

Слышала, да. Но кажется ничего не поняла…

— Пристегнись, Саш, — спокойно бросает мужчина, и я заторможено натягиваю на себя ремень безопасности.

Все происходящее будто остается где-то внизу, а я смотрю словно со стороны, как зритель в театре. Эмоции притупились, тело такое же онемевшее, как и пару минут назад.

Мозг похоже что придавлен ватой, сквозь которую мысли доходят с сильным запозданием — да и то распознать, о чем они и что несут, практически невозможно.

Я смотрю на дорогу, примечаю знакомую улицу. Вот в этом доме я купила квартиру.

Но мы проезжаем дальше. Тимур паркуется у дома, который минутах в десяти езды от моего.

Ардашев выходит из машины, открывает пассажирскую дверь и тянет меня за локоть. Я отстраненно поддаюсь и позволяю поставить себя на ноги.

— Куда ты меня привез? — обвожу взглядом незнакомый двор.

Район хороший, с дорогой недвижимостью и обеспеченными жильцами, так что двор выглядит соответственно.

— Здесь я живу. Пойдем.

— Я хочу домой. Отвези меня пожалуйста, тут всего пара кварталов.

— Отвезу, Саш. Зайдем ко мне на минуту, приведешь себя в порядок.

Зачем приводить себя в порядок, я не понимаю — нормально ведь выгляжу.

В лифте мы едем в молчании. Он приваливается к стенке кабины и смотрит перед собой, а я рассматриваю свои руки, которые вцепились в сумочку, как в спасательный жилет.

Выходим на лестничную площадку, Тимур открывает дверь.

— Прошу, — пропускает меня вперед.

Я захожу, нелепо переминаясь с ноги на ногу, и осматриваюсь по сторонам.

Интерьер скорее классический. Опускаю взгляд, а на полу… женские босоножки на небольшом каблуке.

Выходит, у него есть женщина. Это что получается, мне придется как-то объяснять, что я, можно сказать, «мимо проходила»?

— Я поеду домой, — сдаю назад и спиной натыкаюсь на торс Тимура.

Он тут же кладет мне руки на плечи и чуть сжимает их.

— Это дочери, — произносит насмешливо, видимо понимая, куда я смотрю. — Направо ванная комната, можешь воспользоваться ею.

Послушно следую в указанном направлении. Захожу в просторную ванную, закрываюсь изнутри на замок, подхожу к зеркалу.

Сразу видно — в доме есть женщина. Или девушка. На полочках в несколько рядов выставлены уходовые средства, на бортике ванной соли, свечи, массажные щетки.

Я поднимаю взгляд и ловлю свое отражение в зеркале.

— Мамочки, — прикрываю рот ладонью.

Тушь потекла, помада размазалась, волосы взлохмаченные.

На скуле красуется красное пятно, явно не от румян. Видимо, последствия пощечины бывшего мужа.

Теперь понятно, почему Тимур привез меня сюда.

Да уж, Александра… кто бы мне сказал несколько месяцев назад, что я окажусь в такой ситуации. Что наш брак развалится, а я буду сражаться с мужем за бабки. Что муж впервые ударит меня. Что моя жизнь переплетется с жизнью Ардашева…

Себя жалко. Хочется разреветься и забиться в угол, но я смаргиваю подступающие слезы, врубаю холодную воду, наклоняюсь и начинаю приводить себя в порядок.

Нагло пользуюсь чужой умывалкой, надеюсь, дочь Тимура не обидится на меня за это.

После того как я смыла косметику, замечаю, что на скуле еще более четко проступает след от удара. Вздыхаю и качаю головой. Занесло тебя, Костя. Причем конкретно.

Из сумочки достаю резинку и собираю волосы в плотный пучок.

Мгновенное обратное превращение из принцессы в Золушку.

Выхожу из ванной комнаты и иду на шум.

Тимура я нахожу на кухне. Он уже снял пиджак и повесил его на спинку стула, туда же отправил бабочку.

Сейчас Ардашев выглядит расслабленно — закатанные рукава и расстегнутые верхние пуговицы рубашки, в вырезе которой виднеются темные волосы.

— Заходи, не стесняйся, — бросает мне, стоя спиной к двери.

Прохожу на кухню.

Тимур наливает виски в стакан и протягивает мне. Я принимаю его без споров, выдыхаю и выпиваю залпом, а потом дышу пару секунд и опускаюсь на стул.

Ардашев все так же стоит у плиты, рассматривает меня с интересом. Достает из морозилки кусок мяса и обматывает его полотенцем:

— Не знаю, насколько это поможет.

Я прикладываю холодное к скуле и шиплю.

— Прости, что опоздал, — Ардашев хмурится.

— Все в порядке. Перед Шмидтом надо извиниться за испорченный вечер.

— Не переживай об этом, со Шмидтом я сам разберусь.

Киваю в знак благодарности.

— Тимур, я не совсем поняла. Это правда… то, что ты сказал Косте про мою дочь?

— Правда, Саша. Я не стал бы шутить такими вещами.

— Он теперь сожрет меня, — качаю головой.

— Подавится, — хмыкает.

— Зачем ты это сделал, Тимур?

Ардашев смотрит на меня в упор:

— Слушай, можно я скажу как есть? Костя — долбоеб! Любой человек, который знает вас, никогда бы не усомнился в твоей верности, а вот к нему вопросов, знаешь ли, немало. И этот олень еще смеет упрекать тебя в неверности. Поправь меня, если я ошибаюсь, — прицепился к внешности? К тому, что Мила не похожа на него? — Я киваю и вжимаю голову в плечи. — Саша, это верх дебилизма!