Он уводит меня в центр зала, притягивает к себе за талию, ведет в медленном танце, а у меня дрожат коленки.
— Смотри на меня, — говорит мягко мне на ухо и я заглядываю в глаза Тимура. — Нервничать — нормально, Саша.
— Все в курсе, что Костя трахался на стороне. И никто… никто не сказал мне об этом. Улыбались в глаза, а за спиной поливали дерьмом.
— Это тоже нормально, Саша. Люди вообще по природе своей достаточно примитивны и удовольствие находят в простейших вещах. Например, в перемывании костей знакомых.
— Можно было бы рассказать мне все.
— Никто не хочет влезать в чужие разборки. Костя бы оправдался, а ты бы потом косо смотрела на того, кто принес тебе правду на блюдечке.
Ардашев делает шаг назад и отталкивает меня, кружит, потом дергает на себя.
— Это что за бальные танцы? — улыбаюсь.
— Это я так пытаюсь произвести впечатление на тебя.
— Тимур, я уже все оценила, поверь.
Он опускает лицо и шепчет мне на ухо:
— Готова к шоу?
— Костя?
— Его охрана тормознула. Видимо, Шмидт приказал следить за ним и при малейшем намеке вывести из зала.
— Тимур, скажи честно, эта прилюдная порка — первый шаг на пути развала репутации Кости?
— Ты умная женщина, Александра, — произносит Ардашев томно, лаская своим голосом.
По телу разбегаются мурашки. То ли от напряжения, то ли от его тона.
Музыка заканчивается, и мы возвращаемся за стол.
— Саша, прошу меня простить, я отойду на минуту. Вверяю тебя в руки Маргариты, — кланяется и целует мне руку.
Мужчины, сидевшие с нами за столом, уходят, а Ритка хватает меня за локоть, тянет за собой. Вместе заходим в туалет, хотя это скорее дамская комната, состоящая из самого санузла и второй комнаты с диванчиком, огромным зеркалом и раковиной.
— Выкладывай! — Рита наседает на меня.
Я тихо вздыхаю и отхожу к зеркалу, поправляю макияж.
— Что тебе рассказать, Рит? — спрашиваю спокойно.
— Издеваешься? Ты приходишь на юбилей к Шмидту под руку с конкурентом мужа!
— Рит, да все банально же, — отмахиваюсь равнодушно. — Мы с Костей развелись, а Тимур пригласил меня составить ему компанию.
— Охренеть! — она нервно лезет в сумку за электронной сигаретой и включает ее. — Мы буквально на днях обсуждали с девочками, какая сволочь твой Костик. Мы уже несколько раз видели его в ресторане недалеко от вашего офиса. Он сидел с этой девкой. А потом притянул ее сюда!
— Что ж ты не сказала мне, что видела его с другой?
Рита затягивается:
— У меня принцип: я не лезу в чужую жизнь.
Смеюсь в голос.
— Рит, давай ты не будешь лапшу мне на уши вешать?
— Ладно-ладно! Значит, ты с Ардашевым! Вау!
— Я не с ним, — поправляю ее.
— Ага. Рассказывай. То-то мы все ослепли и не видели, как вы мило ворковали во время танца.
— Мы просто общались.
— Можно скажу честно? — затягивается. — Костик заслужил быть прилюдно опозоренным. Ну а Ардашев мужик, конечно, высший класс! Как ты его охомутала? Он же практически не появляется на публике с другими женщинами.
— Почему? — стараюсь спрашивать без особого интереса, но у Риты все равно вспыхивает взгляд.
— У него ведь жена умерла пять-шесть лет назад. Вот с тех пор он один. Сколько у меня подруг пытались добиться его расположения — все бесполезно. Мы уже думали, может, он того?..
— Чушь.
— М-м-м, — тянет Рита, наверняка предвкушая, как будет мусолить эту тему с другими. — Так и что, открой секрет?
Все очень просто: приходишь в офис к Тимуру и выдаешь: я хочу развалить бизнес мужа. И вуаля.
Но конечно, я этого не говорю.
— Нет никакого секрета, Рит. Пересеклись, пообщались, и он пригласил меня сюда.
— Ага, и брюликов на пару лямов просто так отсыпал.
— Настоящий мужчина, что скажешь.
— А твой-то бэушные бриллианты на свою девку нацепил… А она и сидит довольная, думает, мы все нихера не понимаем.
Глава 25
Саша
— Рита, свали, — Костя стоит в коридоре, и Ритка бросает на меня тревожный взгляд.
— Костя, ты бы выбирал выражения! — оскорбляется.
— Рита! — рычит на нее.
— Все в порядке, Рит. Можешь идти, — говорю спокойно.
— Урод, — шепчет она, проходя мимо Кости, но тот никак не реагирует.
Я переплетаю руки под грудью и смотрю на бывшего мужа. Не спешу начинать разговор.
Костя разъярен. Глаза налиты красным, дышит тяжело. На шее пульсирует вена, руки сжаты в кулаки.
— Решила мне нож в спину всадить? — выплевывает яростно.
— Теперь ты знаешь, какое это великолепное ощущение, — произношу без тени превосходства — просто сухая констатация факта.
Костя прищуривается, делает неспешный шаг вперед:
— Выходит, все, что происходило в последние недели, лишь представление?
Я не отвечаю ничего, только смотрю ему в глаза.
— Невинную овечку строила из себя. И ради чего? Неужели ради бабла? Чтобы я вернул? А я ведь повелся на твои глазки, сука. Отдал все тебе…
— Ты отдал мне мое, Костя. Я не забрала ничего сверх того. Деньги — мои. Цацки тоже. Или что, ты хотел все мои драгоценности отдать своим бабам? Как в гареме, наложницам раздать, да? То, что ты мне на дни рождения и юбилеи дарил? На рождение детей? Фу-у, Завьялов, это слишком мерзко даже для тебя.
— Не собирался я твои брюлики никому отдавать. Вероника без спроса влезла в сейф и забрала оттуда украшения. Я увидел слишком поздно, когда она уже все нацепила на себя.
— Да пусть она подавится этими драгоценностями! А ты прямо бедненький. Обвели тебя вокруг пальца, да?
У Кости на лице ходят желваки от того, насколько сильно он сжимает зубы:
— Это ты меня наебала, Саша.
— Еще раз повторяю: я забрала свое, — стараюсь говорить спокойно. — Это мои деньги.
— Я кормил тебя, пока ты это бабло откладывала. Так что это и мои бабки.
— Ты мелочная скотина, Костя.
— А ты сука, — цедит. — Не стыдно было в любви мне клясться?
— Не стыдно, Костя, — произношу хрипло. — Тебе же не было стыдно притащить на всеобщее обозрение свою любовницу.
— Она здесь в качестве моей помощницы. Тебе ли не знать, что на таких приемах часто решаются деловые вопросы.
Это действительно так. Только вот отчего-то все здесь оказались в курсе, кого Завьялов трахает.
— Что ж ты свою пятидесятилетнюю Оксану не позвал с собой? — выдаю усмешку. Сама же нахожусь на грани срыва. — Готова поспорить, она более профессиональна, чем твоя Ника. И в деловых вопросах более подкована. Или с недавних пор тебя интересует другого рода профессионализм?
Намекаю на сцену, которую застала в кабинете.
— Все присутствующие в курсе, кем тебе приходится твоя спутница, Костя. А ты идиот, если не понимаешь этого. Мне просто интересно — как давно ты трахаешься на стороне? И ведь не только с Никой, но с другими?
Костя не оскорбляется от моего вопроса, только смотрит мне в глаза, даже не думая опустить взгляд, а потом и вовсе произносит со злостью:
— Давно, Саша, — и мерзко улыбается. — Как ты забеременела и осела дома, так я и начал трахать других.
Меня аж трясет. Мандраж жуткий. И сразу к горлу подкатывает ком. Даже сидя дома, я старалась выглядеть хорошо. Ухаживала за собой, носила красивую одежду.
Этот факт как вскрывшийся нарыв. Очередной плевок любимого мужа мне в спину. Боже, да когда это закончится?
Костя все видит, все мои эмоции считывает.
— Представляешь, я трахал их, а потом приходил домой, к тебе, — и снова выдает улыбку.
Замахиваюсь, бью Костю по роже.
— Какой же ты мерзкий.
На щеке бывшего мужа красуется след от моей ладони.
Костя перехватывает мои руки и вжимает меня в стену:
— Ты не лучше, Саша. Едва наш брак пошатнулся, так ты, как сраная крыса, побежала к другому! Да еще к кому! Как тебе под Ардашевым? Согрела его постель? Отнесла ему все мои секреты?
— Ты сам во всем виноват, Костя! И да, под Ардашевым прекрасно, — вместо улыбки скалюсь. — Лучше, чем под тобой.
