Где сейчас Слава, я не знаю. Скорее всего, где-то здесь же, в больнице, но встречи с ним я не ищу, и чего ждать дальше не понимаю.
Я всё ещё нахожусь в какой-то жуткой прострации. Не знаю, как мне относиться ко всему, что случилось. Если быть честной и откровенной с собой, да, мне было бессовестно хорошо в том лесном домике. Несмотря на то что мы чудом избежали гибели, там я себя чувствовала невероятно живой, как будто восстала от муторного липкого кошмара длиной в два года. Вынырнула из-под толщи воды, вдохнула чистого воздуха, а теперь... А теперь, похоже, грядёт расплата.
Я ведь понимаю прекрасно, что со Световым у нас больше нет безоблачного будущего. И чтобы он мне там не заливал, он всё ещё женат. А я, получается, позарилась на чужое? Вот так бывает в жизни. Ирония судьбы, из жены перейти в статус любовницы? Нет уж, спасибо.
Хоть я и не чувствую за собой какой-то вины или угрызений совести по этому поводу, но и радости особой я тоже не испытываю, и продолжать эти болезненные отношения не собираюсь.
Врач передаёт медсестре мои документы, и та провожает меня в палату. Атмосфера здесь весьма унылая. Палата мрачная, на пять кроватей, четыре из которых уже заняты. Осматриваюсь, и во мне растёт желание всё же написать отказную и сбежать из этого жуткого места. Мне кажется, здесь я скорее нацепляю новых инфекций, чем избавлюсь от своей.
— Здравствуйте, — киваю присутствующим.
— О, уже новую заселили, — подаёт голос грузная женщина с соседней кровати. — Только утром здесь бабка померла, и на тебе! Хоть бы дезинфекцию сделали! — возмущается она, обращаясь к медсестре.
Та только отмахивается, кидает бельё на незаправленную кровать.
— Сами разберётесь.
Уходит, а я смотрю на старый матрас с сомнительными пятнами и чувствую, как начинает подкатывать тошнота. Как-то не хочется даже прикасаться, не говоря о том, чтобы здесь лежать. А ещё атмосфера в палате напряжённая и очень недружелюбная. Желание отказаться от госпитализации и сбежать резко усиливается.
— Да садись, не боись, — бросает небрежно всё та же тётка. — Подумаешь, тут на каждой из этих кроватей через день люди мрут. Что ж теперь.
— А туалет где? — спрашиваю тихо.
— На нашем этаже нет туалета, — усмехается тётка. — И душ не работает. На этаж выше поднимешься, там спросишь.
— Хорошо, — киваю я и выхожу из палаты.
Навстречу по коридору ко мне идёт доктор.
— Светова, не торопитесь в палату заселяться, — останавливает меня. — В другую вас переводим.
— Какую? — хмурюсь я.
— Пойдёмте за мной, у вас вещи с собой есть?
— Нет, мне за ними ещё нужно в санаторий съездить.
— Не надо никуда ездить с вашим кашлем. Вещи вам привезут, — выдаёт уверенно.
— Кто? — хмурюсь я.
— Ну кто? — смотрит на меня удивлённо. — Муж ваш, конечно, — подхватывает он меня под локоть и ведёт в другой конец коридора.
Открывает стеклянную дверь, и мы попадаем в помещение с новым ремонтом. В этом крыле всего несколько дверей. Доктор открывает одну из них, и мы попадаем в одноместную палату совсем другого вида.
— Вот здесь располагайтесь, — говорит он.
Я оглядываюсь удивлённо. Замечаю отдельный туалет, душ, телевизор, кровать с ортопедическим матрасом.
— Но это же явно сервисная палата, а я не оплачивала всё это великолепие, — стою растерянно.
— Всё правильно, муж ваш оплатил.
Застываю обескураженно.
— Вообще-то…, — начинаю я, но врач меня уже не слушает.
— Всё, всё, располагайтесь, я спешу. Если будут вопросы, найдёте меня в ординаторской или через медсестру передадите.
Выходит, прикрывает дверь. А я в растерянности опускаюсь на мягкую удобную кровать.
— Да уж, муж объелся груш! Где ж ты сам, Светов? — бормочу себе под нос. — Решил не отставать? Если так, значит, скоро и сам появишься?
Вот тут моё предположение оказывается совершенно верным. Уже через полчаса в палату ко мне стучат. Дверь открывается, и медсестра заносит мой чемодан с вещами.
А ещё вручает мне телефон, новенький в коробке.
— Это тоже муж ваш передал, — пожимает она плечами. — Очень просил позвонить ему.
Оставляет на тумбочке коробку и выходит.
— Да уж, Светов. Узнаю тебя, узнаю. Да только что теперь с тобой делать, понятия не имею, — вздыхаю я, распаковывая телефон.
Глава 36.
В коробке лежит записка. Узнаю почерк Светова.
“Ириш, спасатели отдали мне твои вещи, найденные в автобусе после аварии. Телефон восстановлению не подлежит, но сим-карту я спас. Позже расскажу подробности”.
Ох, как интересно. Включаю телефон. Благо я помню наизусть данные от своего аккаунта, а потому, немного повозившись, всё же справляюсь с настройками.
Устанавливаю мессенджеры. В одном из них светится сообщение от Славы. Последняя наша с ним переписка состоялась очень давно. И вот теперь я открываю сообщение от Светова и горько усмехаюсь. В предыдущем, которое я отправляла почти два года назад, были ругательства и проклятия. И его короткий, но емкий ответ: “Взаимно!”
И вот теперь я вижу сообщение от бывшего мужа, в котором он снова признаётся мне в любви. Тоже взаимно?
Мне бы очень хотелось опровергнуть это утверждение, но… Это будет ложью.
Как же всё-таки непредсказуема жизнь!
Читаю его послание:
“Иришка, поправляйся скорее. Я скоро вернусь, тебя заберу. Я решил не откладывать всё в долгий ящик, а вплотную заняться своим разводом. Я хочу, чтобы ты больше не сомневалась во мне. Я тебя очень люблю и уже скучаю. Спасибо за самый ценный новогодний подарок!”
В конце подмигивающий смайлик и сердечко.
Зажмуриваюсь, пытаясь подавить невольную улыбку от воспоминаний, как много раз пыталась приучить Славу к вот таким милым посланиям. Но он всегда терпеть не мог все эти смайлики и только злился. А тут ты посмотри, расстарался!
В голову забирается противная мысль: а может, это его молодая козочка приучила?
— Так, Ира, хватит, — одёргиваю сама себя. — Хочет он разводиться, пусть разводится, но это ведь не значит, что ты собралась броситься к нему в объятия и опять скакать по тем же граблям, так ведь?
Ой, не знаю…
Чёртов Светов. Разум вопит, что не стоит, а сердце — хочу к нему!
В палату снова стучат. Заходит медсестра, заносит в палату целую корзину цветов.
— Какой у вас потрясающий муж, — улыбается она. — Где бы такого взять? — шутит.
— Вообще-то, он мне бывший муж, — с грустной улыбкой рассматриваю букет, стараясь не обращать внимания на трепетно бьющееся сердце.
— Ой, бывший, настоящий, какая разница? — отмахивается женщина беззаботно. — Главное, явно любит вас, — рассматривает букет с благоговением, ставя на тумбочку корзину цветов. — Эх, если бы мой бывший такой букет мне подарил, я бы ему, видит Бог, все грехи простила, — мечтательно смотрит в небо, поправляя одну из шикарных роз. Я только улыбаюсь в ответ, ничего не отвечаю, собственно, от меня этого и не требуется.
— А кто букет-то принёс? — спрашиваю я.
— Курьер, — сообщает с видом, как будто делится со мной секретом. — Мужа вашего, кстати, тоже хотели на обследование положить, да только он не согласился. Сказал, что дела у него. Просил за вами присмотреть, и любой ваш каприз выполнять. Щедро меня отблагодарил, так что, если есть пожелания, чем смогу, помогу.
— Спасибо, буду иметь в виду, — киваю я.
Медсестра уходит, а я беру в руки телефон, раздумываю пару минут, а потом всё же отправляю Светову голосовое сообщение:
— Спасибо за букет и уютную палату. Я сначала хотела сбежать, но теперь, пожалуй, останусь.
Подумав ещё пару минут, всё же отправляю следом ещё и смайлик в виде сердца. Глупо, банально, но зато от всего всё ещё неровно колотящегося моего глупого сердца…
Вскоре меня зовут на процедуры. Потом приносят обед. Заглядываю в телефон, сообщение Славе не доставлено. Странно. Начинаю беспокоиться.
