Сейчас мне очень хочется просто закрыться от всех этих проблем, очутиться снова в своей маленькой одинокой квартирке. Пусть там тоской пропитаны стены, но в ней очень комфортно страдать. А мне сейчас очень нужно, потому что, как бы ни хотелось мне сделать вид, что слова мелкой пигалицы меня не задели, это всё неправда. А известие о её возможной беременности как будто пробило во мне дыру, через которую сейчас утекают последние мои душевные силы.
Принимаю решение, что завтра я уеду домой. Там буду долечиваться, там буду приходить в себя.
Но ближе к утру, когда почти удаётся заснуть, меня снова начинает бить сильный кашель и поднимается температура, усиливается головная боль. На обходе врач хмуро рассматривает меня, прописывает новые лекарства, назначает антибиотик в капельницах. К обеду температура спадает, но состояние моё не улучшается. Я всё так же лежу тряпочкой, не чувствуя сил подняться.
Звонит телефон. Это Элька. Отвечаю.
— Мама, ну наконец-то отозвалась! — эмоционально вскрикивает она. — Я с папой разговаривала, он мне всё рассказал про аварию и речку. Это же ужас какой-то!
— Да, дочь, — улыбаюсь через силу. — Вот в такую передрягу попали твои непутёвые родители.
— Чё это вы непутёвые? — хмыкает дочка. — Нормальные у меня родители. Особенно мамуля, — выдаёт ласковым голосом, каким умеет только Элька. — Ты мне скажи, ты там как? Мы послезавтра возвращаемся с отдыха. И что мне делать, ехать сразу к тебе?
— Зачем? Я же тут не при смерти. Лежу в больничке в комфортабельной палате, которую, кстати, твой папенька оплатил.
— Мам… — тянет Элька таким тоном, что я сразу понимаю, какой будет её следующий вопрос. — А вы там с папой как, помирились?
— Заключили хрупкое перемирие, такой ответ тебя устроит?
— Не очень. Я надеялась, что вы... Ну, ты понимаешь.
— А теперь скажи-ка мне, дочь, как получилось, что мы оказались в соседних номерах с твоим отцом? — вдруг доходит до меня, кто приложил к этому руку.
— Ну, случайно… видимо, — тянет неуверенно.
И опять по её тону я понимаю, что, доченька, сильно лукавит.
— Эля, рассказывай, это твоих рук дело?
— Не только моих, — покаянно вздыхает она. — Это мы с Игорем придумали. Он уговорил отца поехать в этот санаторий, а я тебя... И папа должен был поехать без этой своей швабры.
— И когда вам пришла в голову такая гениальная мысль?
— Ну, Игорь больше общается с отцом. Ты же знаешь, из папы редко когда можно вытащить что-то. Но не так давно они виделись с ним, когда отец к нему приезжал. Папа рассказал, что семейная жизнь его давным-давно пошла под откос, что с этой белобрысой они уже давно не живут вместе, что отец жалеет о вашем разводе, и мы решили вам немножечко помочь.
— Что ж, — усмехаюсь горько, — отлично, вы помогли, ничего не скажешь. Только чтобы ты знала, ко мне недавно приходила та самая белобрысая коза, хвасталась, что в их со Славой счастливой семье скоро ожидается пополнение, и велика вероятность, что скоро у тебя появится братик или сестричка.
— Что?! — выпадает в осадок Элька. — Мама, да это бред, этого быть не может!
— Я не знаю, может или не может, но это всё очень неприятно, дочь. И разбираться в этом мне не хочется. Сейчас я хочу просто восстановиться физически и вернуться к своей прежней, скучной, унылой жизни. Эти американские горки, они, знаешь ли, не для меня.
— Мама, да она же сто процентов врёт!
— Возможно, и так, дочь. И, знаешь, если бы мне было двадцать, наверное, я бы активно включилась в эти брачные игры. Но мне уже намного больше, и сейчас я не хочу игр, я хочу покоя. А потому, если ты будешь разговаривать со своим отцом, пожелай ему просто удачи, но без меня.
— Ну мам…
— Всё, Эля. Я плохо себя чувствую, правда. Позвони мне завтра, хорошо?
— Хорошо.
Прощаемся с дочкой, я снова перевариваю весь наш разговор.
Вдруг открывается дверь, на пороге появляется тот, кого я совершенно не ожидаю увидеть. Олег… с цветами.
Глава 39.
— Иришка, привет! — лучезарно улыбается Олег, проходя в палату и тихонько прикрывая дверь.
— Привет, — выдавливаю в ответ улыбку.
Олег подходит ко мне и выручает в руки букет белых кустовых роз.
— Спасибо, — вздыхаю, разглядывая парня. Свежий, обаятельный, яркий, впрочем, как всегда. А я… — Но не стоило, — качаю головой.
— Мне видней, — замечает Олег. — Скажи, как ты тут?
— Как видишь, — развожу руками.
Чувствую внутри дикую неловкость рядом с ним. Это там, в ресторане, я ещё могла хорохориться и показать себя с лучшей стороны, скрыв свои недостатки одеждой и косметикой. А сейчас… как говорят, красота после сорока — страшная сила. А ещё после всех наших приключений я и вовсе чувствую себя уставшей возрастной облезлой курицей.
— Ириш, я рад, что ты жива. Надеюсь, скоро будешь здорова, — Олег берёт меня за руку, смотрит тепло. — Я переживал. Ведь, получается, это я тебя отправил в эту злополучную поездку.
— На самом деле, я в курсе, что путёвку в поездку тебе дал мой бывший муж, — криво улыбаюсь, наблюдая за его реакцией.
— Да? — выгибает бровь Олег удивлённо. — Что ж, это даже радует, что ты в курсе.
— Радует? И чем же? — выгибаю вопросительно бровь.
— Значит, вы точно говорили, и достаточно откровенно, раз уж твой бывший муж поведал тебе о нашем разговоре. Быть может, вы даже смогли с ним наладить отношения? — смотрит пытливо на меня Олег.
— Не совсем, но многие моменты мы прояснили, — отвечаю уклончиво. — Поэтому я удивлена видеть тебя здесь. Ну и цветы в нашей ситуации лишние, как мне кажется.
— Я так не считаю, Ириш, — качает он головой. — С тобой мне было приятно общаться, и это было искренне. Знаешь, я бы не стал помогать твоему бывшему мужу, но я ведь вижу, что ты к нему всё ещё не остыла.
— Это неправда, да и вообще не имеет значения. Мы уже два года в разводе, он женат на другой.
— Да, я знаю. Но по его словам, мне показалось, что он недоволен таким положением вещей и хочет вернуть ваши отношения.
— Повторяю, у него есть жена.
— Которая тоже может стать бывшей. Да, мужчины тоже часто ошибаются. Поверь, я бы послал Ростислава подальше и не стал помогать, если бы не увидел в нём жгучую ревность и желание тебя вернуть. Мы, мужчины, такое умеем считывать.
— И для чего ты мне это говоришь? — рассматриваю я его внимательно. — Или ты просто отрабатываешь его щедрую благодарность? — намекаю на то, что Светов ему заплатил.
Олег смеётся.
— Думаешь, во мне говорит только меркантильный интерес?
— Я не знаю уже, что и думать.
— Отчасти это так, Ира. Но не только. Да, твой муж предложил мне некую компенсацию, если я отступлю от тебя. Но мы не говорили о конкретной сумме. Денег фактически я от него не брал, и, как уже говорил, послал бы его подальше, если бы не видел, что вам обоим нужна была встреча. Я тебе сейчас скажу ещё одну интересную вещь. Если бы мной правил только корыстный интерес, я бы согласился на другое предложение. Более щедрое и более неожиданное, — загадочно усмехается он.
— О чём ты? — хмурюсь.
— В последний день года в номер твоего бывшего мужа заселилась дама, я так понимаю, его молодая супруга. Видимо, она надеялась застать его там, но потом узнала про аварию. Насколько я слышал, она подняла истерику на тему того, что её муж пропал, а его никто не ищет. Я не знаю откуда и как она узнала и про тебя, и о том, что мы с тобой общались более близко. Скорее всего, кто-то болтливый из персонала поделился сплетнями. Короче, вчера вечером она пришла ко мне на массаж. А потом огорошила неожиданным предложением.
— Даже боюсь предположить, что эта пигалица от тебя хотела? — кривится моё лицо.
— Всё просто, она хотела, чтобы я продолжил за тобой ухаживать. Влюбил тебя в себя и таким образом, устранил для неё конкурентку.
— Ох-ре-неть! — вылупляю на Олега глаза. — Это какой-то бред!
