Решаю ему позвонить. Набираю его номер, но оператор сообщает, что абонент вне зоны действия сети…
Наверное, в дороге — решаю я.
Но сердце стучит теперь уже тревожно.
А к вечеру дверь моей палаты открывается снова. Я полагаю, что это опять та самая медсестра, но на пороге совсем другая женщина…
Глава 37.
Челюсть моя отпадает, потому что в палату всплывает она — фея.
В очередной раз поражаюсь её кукольной красоте. Блестящие светлые волосы собраны в высокий хвост, неброский макияж подчёркивает небесно-голубые глаза, пухлые губки покрыты розовым блеском.
А вот взгляд надменный, ледяной, с изрядной долей презрения.
Замечает букет — глаза её зло сужаются, а ноздри подрагивают, как будто здесь неприятно пахнет.
Беру себя в руки, встаю, чтобы не смотреть на неё снизу вверх.
— Чем обязана? — выговариваю максимально ледяным тоном.
— Где мой муж? — спрашивает она так, как будто я спрятала Светова под кроватью.
— Странный вопрос, не находишь? — усмехаюсь, выгибая бровь.
— Вообще-то, вам должно быть стыдно, — кривятся её губы.
И это её “вам”, нарочито-уважительно как бы, но я прекрасно понимаю, что так она пытается лишний раз подчеркнуть нашу разницу в возрасте. Но пасовать я не собираюсь.
— Мне? — усмехаюсь. — Интересно, за что?
— Я знаю, что он был с вами, — выдаёт обвинительно.
— Я думала, Слава погиб, — не слишком натурально дрожит её губа. — Мне сказали, он пропал, я сразу же приехала сюда. А оказалось…
— И что же оказалось, деточка? — спрашиваю ядовито-заботливым тоном.
— Я узнала, что пропал он с вами! — выдаёт она с обидой. — Как вы вообще тут оказались? Следили за нами?
— Я? Ты думаешь, мне больше делать нечего?
— А откуда вы тут вообще взялись? Да ещё потащили его в эту проклятую поездку! Думаете, я не понимаю, чего вы добиваетесь? — прищуривается.
— И чего же?
— Если вы думаете, что Слава к вам вернётся, вы глубоко ошибаетесь, — цедит она.
— Я вообще, деточка моя, ничего не думаю. Лежу себе спокойно, болею. Потому что действительно, чуть не погибла! А вот где ТВОЙ муж, понятия не имею. Ещё вопросы есть?
— Вопросов нет, но я хотела сказать: Слава любит меня, а я люблю его. Да, у нас возникли некоторые разногласия, но мы их обязательно решим. Не смейте влазить в нашу семью и разрушать её.
Меня разбирает смех.
— Подожди, ты сейчас это кому говоришь? — был у нас с ней когда-то похожий разговор перед нашим со Световым разводом, только мы теперь как будто поменялись ролями. — Мне кажется, сейчас происходит какое-то дурнопахнущее дежавю. Не находишь?
— Дурно пахнет здесь только ваша старость, — выдаёт зло эта пигалица.
— Моя старость, говоришь? — усмехаюсь. — Так Светов, он ещё постарше меня будет. Тебе с ним как, нормально? Не воняет?
— Я люблю Славу. Он самый лучший. А вы всё никак не успокоитесь. Два года прошло, а вы всё время лезете к нам! Не даёте Славе жить спокойно!
— Я не даю? — выпадаю в осадок. — Ты ничего не попутала? Два года я вас не трогала и даже не вспоминала. И впредь не намерена! Прошу по-хорошему, выйди отсюда и решай свои проблемы подальше от меня!
— Я уйду, — вздёргивает она подбородок. — Но я хочу сказать, чтобы вы даже не думали, что Слава к вам вернётся. Он ещё не знает, но как только я его увижу, я сообщу ему радостную новость, — кладёт руки на свой плоский живот с милой улыбкой.
А вот тут меня прошивает молния.
— У нас с ним скоро будет малыш, — сообщает эта сучка с благоговейной улыбочкой. — Слава давно мечтал о ребёночке, но у нас не получалось. Но в новогоднюю ночь я узнала радостную новость. Теперь я уверена, всё у нас будет хорошо, — её лицо резко меняется. — А вам я советую залезть в ту дыру, в которой вы прятались все эти два года, и не вылезать оттуда, — зло шипит она.
Тут же разворачивается и уходит, а я остаюсь сидеть, чувствуя, как рана в груди снова расползается. И хотелось бы сказать, что у меня иммунитет на такие новости, что я именно этого и ожидала, но всё это будет ложью. Разум не зря надрывался, но глупое сердце всё же поверило Светову. И вот теперь оно будет в очередной раз жестоко расплачиваться.
Получается, все слова Светова были сплошным враньём?
Если бы он сейчас был рядом, я бы обязательно вцепилась ему в лицо и высказала очень многое. Да только какой в этом смысл?
Бросаю тяжёлый взгляд на букет, стоящий рядом с моей кроватью. И вот сейчас мне действительно кажется, что от него смердит. Сладкий цветочный запах в данную минуту ассоциируется у меня с запахом лжи, лицемерия и очередного предательства.
Встаю, беру в руки корзину с цветами, выхожу в коридор и иду к сестринскому посту. Там за столом сидит та самая медсестра, которая сегодня этот букет и принесла.
Ставлю корзину ей на стол. Она с удивлением смотрит на меня.
— Что случилось?
— Ничего. Мой бывший муж ведь просил вас выполнять любые мои прихоти?
— Да, — отвечает она с улыбкой.
— Так вот, сегодня у меня прихоть такая: заберите этот букет. Хотите, себе оставьте, хотите, выкиньте, а Светову передайте, чтобы больше на пороге моей палаты не появлялся.
— Что-то случилось? — смотрит на меня медсестра удивлённо.
— Нет, ничего не случилось. Всё как было, так и осталось, ничего не поменялось, — разочарованно развожу руками. — Хорошего вечера.
Возвращаюсь в палату. Здесь разрывается мой телефон. Смотрю на экран и усмехаюсь: а вот и Светов, объявился вовремя, однако, да только разговаривать я с тобой теперь не хочу. Сбрасываю вызов.
Пишу ему сообщение: «Рада, что скоро ты станешь снова отцом. Надеюсь, вы с феей будете прекрасными родителями. Прощай».
Добавляю его номер в чёрный список, выключаю свет, падаю на кровать, лицом в подушку, чтобы никто не услышал моих горьких рыданий.
Глава 38.
Как-то проходит ночь. Проревевшись и отдышавшись, кажется, я начинаю соображать более адекватно. И сейчас, когда эмоции немного поутихли, на всю эту ситуацию смотрю иначе. Возможно, нужно было разобраться с этой историей, прежде чем блокировать Светова. Возможно, эта сучка просто наврала, чтобы уязвить меня и отвадить от мужа, который начал от нее ускользать.
А может быть, это Светов наплёл мне с три короба про развод и их дерьмовую жизнь в браке. В санаторий ведь они приехали вместе. Как-то я совсем позабыла об этом факте.
Всё может быть, но, если честно, я не хочу в этом разбираться. Потому что чувствую, как снова проваливаюсь в это болото. Светов опять залез в запретную зону моей души и пытается там обосноваться. Но я ведь изначально не хотела этого, я знала, что так будет. А у меня внутри сейчас слишком побито, чтобы выиграть эту войну.
Вспоминаю свою подругу Таню. Она всегда говорила, что я дура несусветная, что живу чувствами, эмоциями и никак не повзрослею. А что тут скажешь? Она права. Такая я и есть. Дожила до сорока пяти, а повзрослеть так и не смогла. Иначе шуганула бы вчера эту мокрощелку более убедительно. Но… после драки кулаками не машут.
Да, я привыкла быть хранимой мужчинами.
Сначала папа меня опекал. Я у него всегда была любимой девочкой, его гордостью. Затем появился Слава. Правду ведь говорят, что девочки выбирают в мужья мужчину по образу и подобию отца. Так вот, это было про меня. Слава опекал, заботился. Правда, до поры до времени.
Потом что-то сломалось между нами. Я перестала чувствовать любовь мужа и защиту, но достойно справиться с этим не смогла. Пыталась достучаться до Светова криками, претензиями, тем самым ещё больше отталкивая его. Наверное, тогда ещё можно было что-то исправить, а теперь уже слишком поздно, и сегодня я в этом только лишний раз убедилась.
И разум снова надрывно кричит, что нужно отпустить Светова в свободное плавание и, наконец, закрыть дверь в прошлое. Но… попробуй теперь это сделать, особенно после нашей “волшебной” новогодней ночи.
