Официантка для Босса (СИ) - Зима Никки

Я смеюсь сквозь слёзы, обнимая её и прижимая к себе. Эмир тычется мне в бок мокрым носом, а Зефирчик прижимаестя боком к Малышке, будто пытаясь удержать её рядом.

Я захлопываю дверь, запирая её на все замки. Теперь они ни за что не заберут её! Ни за какие миллионы!

Мы все валяемся на полу — я и три моих счастья. Шерсть, слюни, смех и слёзы радости. Эмир аккуратно берёт Малышку за шиворот, таская её по комнате, а Зефирчик бегает вокруг и лает от восторга.

Вдруг снова звонок в дверь.

Глава 25 Все Валеры..

Только мы устроились втроём в уютной куче-мале на полу, как снова назойливо звонят в дверь. Малышка вздрагивает и забивается под мою руку. Эмир и Зефирчик мгновенно вскакивают в стойку, уши торчком, глаза горят тревогой.

На экране домофона — запыхавшиеся, красные лица тех самых «хозяев». Муж колотит кулаком по камере, жена орёт что-то, размахивая руками.

Приходится открыть дверь, но только на цепочку.

— Где она?! — мужчина пытается просунуть в щель руку, будто хочет схватить кого-то за шкирку. — Эта тварь сбежала! Она тут!

— Я не знаю, о ком вы, — делаю я самое невинное лицо, какое только могу изобразить.

В этот момент Эмир и Зефирчик, как по команде, начинают угрожающе рычать. Не просто ворчать, а издавать такие низкие, грудные звуки, от которых по спине бегут мурашки.

Они подходят вплотную к двери и скалят зубы. Зрелище, скажу я вам, впечатляющее — два пса, готовых разорвать любого, кто посмеет войти.

— Мы её усыпим, если она ещё раз сбежит! — орёт мужчина, но уже пятится от двери.

— Верните её немедленно! — визжит жена, цепляясь за его рукав.

— Я же сказала — я не знаю, где ваша собака, — повторяю я, придерживая дверь.

Эмир делает шаг вперёд, его рычание становится громче. Зефирчик, не отставая, оскаливает крошечные, но очень острые зубки.

Муж и жена, не сговариваясь, разворачиваются и бегут к своему автомобилю, сверкая пятками. Их угрозы кажутся совсем не такими внушительными.

Я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней, смеясь и плача одновременно. Оборачиваюсь — а мои хвостатые герои уже откопали Малышку из-под подушек и зализывают её со всех сторон, будто проверяя, цела ли она.

Вот оно — настоящее чудо. Не на миллионы, а символ собачьей дружбы и преданности.

Утро начинаю с звонка Натке.

Во-первых, чтоб поддержать. Ей сейчас тяжело. Она переживает личную драму, которую я называю «ягодичный шиномонтаж».

Её очередной молодой человек спалился, благодаря тому, что, показывая прикол на телефоне, не сумел скрыть пришедшее изображение.

Надо же было найти такого идиота?

Сообщение от «Жени сход-развал». А там одна фотография голой женской жопы. Три слова: «Я очень соскучилась!».

Натку надо поддержать и отвлечь. Подруга рыдает целыми днями вторые сутки после катастрофы.

Во-вторых, я решила, что Димке доверять совершенно не стоит, я решила найти этого полицейского и убедиться сама в том, что запись разговора не была продана Кириллу.

Мы договорились с Наткой «съездить на дело».

Я стою у подъезда Волковского элитного дома, и сердце замирает от скрежета.

Под окном раздаётся душераздирающий скрип тормозов, похожий на крик раненого носорога.

Мне хочется ржать, я еле сдерживаю позывы расхохотаться.

Это Натка подъехала на своём легендарном Пежо. Я вглядываюсь в салон этого чуда автомобилестроения.

В машине цвета «выцветший помидор», с ржавыми пятнами на дверях и одним зеркалом, которое держится на надежде и честном слове.

Из выхлопной трубы валит сизый дымок, словно автомобиль курит от нервов.

На лобовом стекле наклейка «Я Калининград» — хотя Натка там ни разу не была. Наклейка выполняет маскирующую функцию, она закрывает большую трещину.

Сама Натка сидит за рулём в огромных тёмных очках и цветастой косынке, повязанной как у Софи Лорен а-ля 1979.

Она энергично машет мне рукой, приглашая сесть в салон.

Я одета точно так же, чувствуя себя девушкой Джеймса Бонда, смотрю направо и налево, ищу глазами покорёженный Мустанг, но детективов Кирюши нигде не видно.

Заскакиваю в салон и захлопываю дверцу со страшным скрипом. Мне хочется смеяться в голос.

— Что? — недоверчиво смотрит на меня Натка.

— Ты зачем лопату с собой взяла? Кого хоронить будем?

Показываю на садовый инвентарь из титана на деревянной ручке.

— Я подумала, что, как в фильме, знаешь, если твой детектив не будет показывать телефон или запись, мы его вывезем в лес и заставим себе копать могилу. Он поймёт, что мы не шутим и…

— И… что?

— Ну что, что… Я не знаю, что… Отдаст нам телефон с паролем…

— Главное, чтобы нас самих не закопали.

— Пусть только попробуют, у меня электрошокер, — Натка кивает на свою сумку на заднем сидении, — Куда едем?

Достаю телефон, загружаю в навигатор адрес детективного агентства, в котором работает кузен Волкова.

Я тоже не лыком шита, запомнила название, когда Волков про своего кузена рассказывал и уже нашла адрес в интернете.

— Вот сюда, — тыкаю пальцем и вешаю телефон в держатель на присоске на лобовом стекле.

— И что дальше?

— Как говорил Наполеон Бонапарт, главное вляпаться в какаху, а там будет видно, что дальше, кто чем как и кого. Лучше расскажи, что там твой Валерик?

Лучше бы я это не спрашивала. На лицо Натки снисходит выражение офицера гестапо, который только что обнаружил предателя в своих рядах.

Она вдавливает педаль в пол. Пежо с душераздирающим скрежетом резины срывается с места.

Натаха и так не очень хорошо водит машину, а когда злится — так вообще перестаёт замечать все движущиеся объекты вокруг.

Мы лихо, почти с заносом, выезжаем со двора и проскакиваем на красный свет, вызвав истеричные сигналы машин вокруг.

Натка молча показывает всем неприличный жест и снова нажимает на педаль газа.

— Валера? — она фыркает так, будто произнесла ругательство. — Разве ты не знаешь, что все Валеры — козлы? Да-да! Это не имя, а диагноз! Врождённая патология! Смотри: Валера-сантехник — пообещал прийти во вторник, а явился в пятницу без инструментов и заявил, что у меня «нестандартные трубы». Валера-сосед сверху — регулярно «забывает» перекрыть воду и заливает меня с потолка, а потом предлагает «зашить» ущерб бутылкой коньяка. Валера-коллега — стащил мой бутерброд из холодильника и оставил записку: «Прости, было очень вкусно. Спасибо. Твой Валерчик». А этот, последний... — она так резко тормозит перед «зеброй», что я чуть не бьюсь головой о лобовое стекло, —...этот Валера-«любовник» хренов! Если честно, в постели он так себе. Ни размера, ни выносливости. Но это ещё полбеды, он же тупой. Показать мне голую жопу чужой бабы! На весь экран! С подписью «Соскучилась»! Представляешь?

Я киваю, очень сочувствую Натахе. Ей и вправду одни козлы попадаются.

— Это же реально козлиные мозги надо иметь! Хоть бы жопа была как жопа! Там знаешь, что вместо жопы?

— Что?

— Курага усохшая! Нет, я тебе просто, как человек со стороны, говорю, я по сравнению с ней просто Бейонсе! Нет, я даже Ким Кардашьян! Обидно, на кого он меня променял!

Она стыдливо следит за моей реакцией.

Надо поддержать подругу:

— Натка, да о чём ты говоришь! Ты великолепно выглядишь, у тебя отличная фигура. Ким Кардашьян отдыхает, мне, кстати, она никогда не нравилась.

— Мне тоже, но у мужиков почему-то на неё …

— Да перестань.

— Валера говорил.

— Твой Валера…

Дальше мы хлопаем друг другу одной ладошкой и хором кричим:

— …козёл безрогий!

Она немного розовеет, к ней возвращается привычный цвет лица.

— Короче, Алинка. Попадётся Валера, беги как от огня. Все Валеры — козлы, ну может быть, кроме Чкалова. Тот хоть на самолёте летал, а не по чужим бутербродам шарил и не жопы чужих баб жене не показывал!

Она снова давит на газ, и нас выбрасывает на перекрёсток, где мы едва не становимся участниками настоящего дорожного кардебалета из машин, которые старательно избегают столкновения с нашим Пежо.