Выбираю лучший — тот, где видно, как она улыбается во сне.
Прикусываю губу чуть ли не до крови, чтобы справиться с волнением.
И, не давая себе шанса передумать, отправляю снимок Арнаку.
Сообщение помечается как доставленное почти сразу.
Однако Арнак не спешит смотреть сообщение…
Чем же так занят?
Часть 2. Почти женатый
Глава 31. Свадьба
Арнак
Я стою у зеркала в спальне, десятый раз перевязываю гребаный галстук.
Черт побери, неужели это так сложно — завязать кусок шелка? Руки дрожат, как у алкаша в завязке. Темно-синий галстук с мелким узором никак не хочет лежать ровно — то криво, то слишком длинный, то петля получается несуразной.
Выдыхаю через нос, стараясь успокоиться.
Смотрю на себя в зеркало — дорогой костюм цвета мокрого асфальта сидит идеально. Портной работал над ним две недели, подгонял каждый сантиметр. Белоснежная рубашка накрахмалена до скрипа, я даже достал для особого случая запонки.
Словом, жених что надо. Будто сошел с обложки мужского журнала.
Вот только почему тогда в желудке кувыркается какой-то комок тревоги? Почему ладони влажные, а в горле пересохло? Со вчерашнего дня это проклятущее чувство.
Я женюсь.
Сегодня.
Ровно через полтора часа буду стоять у загса с Егине Абелян.
Обо всем договорено, все подготовлено, будущее распланировано.
А мне отчего-то совсем не по себе.
Вспоминаю, как это было у меня в прошлый раз… В день моей первой свадьбы — на Рите.
Никаких волнений, никаких сомнений.
Я проснулся в то утро с одной мыслью — поскорее добраться до загса, чтобы Рита навсегда стала моей. Она стояла рядом в простом белом платье из массмаркета, которое на ней смотрелось дороже любой брендовой вещи, и светилась изнутри. Улыбалась так, что хотелось зажмуриться от этого сияния.
Господи, как же я был счастлив тогда!
Тайная свадьба, где были только мы с ней, но до чего кайфовая. Потом, конечно, было пышное торжество для родственников, друзей. Но именно тот наш день, когда мы стали мужем и женой, — он был только для нас. Особенный.
Кто же знал, что из того брака выйдет такое дерьмище. Точнее, брак-то был отличный — лучшие три года в моей жизни. Но вот его окончание…
Да, я облажался по-крупному, когда попросил Риту о разводе. Написал ту идиотскую записку, вместо того чтобы поговорить с ней как мужчина. Но ведь, если любишь человека, ты по крайней мере рассматриваешь возможность его простить, так?
А она…
Развязываю галстук в очередной раз, чертыхаюсь под нос.
Помню, как ждал от нее ответа, как придурок последний. Рита сказала, что подумает пару дней. Я ей ключи отправил, дал время и пространство — уехал в Москву, где как раз начинал новый стартап по внедрению нейросетей в дизайн игр. Вкалывал по восемнадцать часов в сутки, чтобы чем-то занять голову и не думать о плохом.
Встречи с инвесторами, презентации, бесконечные созвоны. Все для того, чтобы не сойти с ума от ожидания.
А когда вернулся с очередной встречи в отель — уставший, измотанный, но все еще полный надежды — меня ждало сообщение от Риты: «Я никогда к тебе не вернусь, подонок!»
Господи, как же это больно ударило…
Перечитывал эти слова десятки раз, не веря глазам. Такая короткая фраза, а перечеркнула всю мою жизнь.
Сколько раз я пытался ей звонить после этого, сколько писал… Но принцесса поставила меня в блок. Наглухо. Я ночевал у ее дверей, пока не понял, что она куда-то уехала. Соседи смотрели на меня, как на маньяка: взрослый мужик сидит на лестничной клетке третьи сутки подряд.
Тогда-то и дошло до меня, деревянного, что нахрен ей не упал. А гоняться за ней бесконечно — такое себе занятие. Есть же гордость, в конце концов.
Потом депрессия, бесконечные мысли о смысле бытия, антидепрессанты и километры беговых дорожек в спортзале. Пытался заглушить боль работой, спортом, новыми планами на жизнь.
А как в моей жизни появилась Егине, моя невеста, — это вообще отдельная история…
Наконец-то галстук завязался как надо. Смотрю в зеркало и вижу жениха. Успешного, состоятельного, готового к новой жизни.
Тогда почему чертово сердце колотится так, будто я иду не жениться, а на казнь?
Все-таки не удерживаюсь. Надо спускаться, ехать в загс, а я вот уделяю минуту совсем другому делу. Тому, что давно себе запретил.
Достаю планшет, любуюсь фото бывшей жены, ведь в телефоне все стер.
Последний раз перед тем, как женюсь на другой.
Я не мазохист, нет. Просто хочу сам себе доказать, что чувств не осталось. Все выгорело. Она сожгла эти чувства во мне, уничтожила.
Смотрю на экран — русоволосая голубоглазая девушка улыбается мне с фотографии. Та самая улыбка, от которой когда-то слетал с катушек. Жду, когда сердце екнет, когда внутри что-то перевернется…
Ничего.
Пусто.
Как в заброшенном доме.
Хорошо.
Значит, действительно все кончено.
Можно жить дальше.
Нажимаю «удалить». Фото исчезает.
И тут меня накрывает паника. Черт побери, как же я ее теперь увидеть смогу? Не смогу, получается! Совсем не смогу…
Мозг прошивает воспоминание, что я сделал резервную копию снимков — хранится в облаке.
Руки трясутся, пока открываю ноутбук, лихорадочно роюсь в папках, пока не нахожу ту самую папку «Прошлая жизнь». Выдыхаю с облегчением.
Идиот. Законченный идиот.
— Все, хватит, успокойся уже! — рычу сам на себя.
Ругаю себя за слабость, оставляю мысли о Рите в квартире и выхожу на улицу к лимузину.
Егине не заслужила, чтобы в день нашей свадьбы я думал о бывшей жене. Она хорошая девочка, и пусть ярких чувств между нами нет, она заслуживает уважения.
Теплый весенний день радует обилием солнца.
Хороший день для свадьбы, подходящий.
У подъезда стоит белоснежный лимузин, украшенный алыми розами. Родственники уже собрались: дядя Рубен с аккордеоном, тетя Аида с букетом цветов размером с подсолнух, братья в парадных костюмах, их жены. Все улыбаются, машут руками, кричат что-то на армянском. Кто-то уже достал дудук и наигрывает традиционную мелодию.
— Арнак джан! — орет дядя Рубен, притягивая меня к себе. — Сегодня самый счастливый день в твоей жизни!
Если бы он знал…
Садимся в лимузин, едем за невестой. Вся дорога — сплошной гвалт. Родственники поют, смеются, кто-то уже открыл бутылку шипучки. Меня снимают на телефон со всех сторон, просят улыбаться. Стараюсь выглядеть счастливым женихом.
Подъезжаем к дому Егине.
Она стоит у подъезда — настоящая принцесса в белоснежном платье с кружевными рукавами. Волосы уложены в сложную прическу, фата развевается на ветру. Выглядит шикарно, не поспоришь. Красивая, элегантная, достойная жена для успешного мужчины.
Смотрю на нее и будто проваливаюсь в прошлое полугодовой давности.
Мы столкнулись с ней случайно в кафе. Я даже не узнал бы Егине, если бы Рита когда-то не обратила мое внимание на эту девушку. Сколько драмы было тогда из-за фото, которые выкладывала жена моего брата…
А в тот день полгода назад Егине была в диком расстройстве. Сидела в кафе, куда я пришел обедать, рыдала в три ручья. Я подошел поинтересоваться, все ли в порядке, а она нагрубила мне — мол, отвалите, никого не трогаю.
Но что-то в ее взгляде меня зацепило. Такая же боль, как у меня когда-то, мелькнула в глазах, и стало по-человечески ее жаль. Сложно пройти мимо искреннего горя.
— Послушай, — сказал я тогда. — Я не лезу в чужие дела, но если хочешь поговорить…
Она хотела…
И рассказала мне жуткую историю. Оказывается, ушла от родителей, которые пытались контролировать всю ее жизнь. Где учиться, с кем дружить, за кого выходить замуж. А ей двадцать пять лет, черт возьми! Она хотела жить свою жизнь сама.
Мне очень отозвалась та ее боль. Мои родители, по сути, такие же диктаторы — до сих пор считают, что знают, как мне жить лучше.
