— Проходите.
— Вы главврач?
— Что? Не верите? Что же вы, красавица, вроде так всё просчитываете, а насчет госпиталя погуглить забыли… Главный врач, генерал Богданов, есть вопросы?
— Есть! По какому праву вы и…
— Так, стоп, давайте сразу без вот этого…
— Что?
— Не нужно мне рассказывать про права. Я знаю свои права и права моих пациентов очень хорошо. И вам могу тоже рассказать про ваши права, в свете вскрывшихся фактов.
— Каких… — Ее лицо покрывается алыми пятнами. — Каких фактов?
— В кабинет зайдете или будем при всех рассказывать про ваши танцы-шманцы?
— Почему вы так со мной разговариваете?
— Потому что я историю вашу знаю. И ваши шашни с отцом мужа, и с другом…
Моя секретарь перестает делать вид, что увлечена документами.
Проходящие по коридору санитарки тоже.
Девица шагает в мой кабинет задрав нос.
Да уж, чего у нее не отнять, так это выдержки. Понимает же, что проиграла! Но держится. Пока.
Пока я ее не размажу.
Я, конечно, не из тех, кто с женщинами воюет. Но если у женщины в руках автомат — она уже не женщина.
У этой в руках — связка гранат точно.
И она готова жечь напалмом за то, что считает своим.
И я тоже.
Киру и ее сына я считаю своими. Поэтому…
— Присаживайтесь, будем разбираться с вами.
— Я не собираюсь присаживаться и ни с чем разбираться, кто вы вообще такой, чтобы со мной так разговаривать? Я буду жаловаться!
— Жалуйтесь.
Смотрю на нее, и почему-то перед глазами моя бывшая.
Вот один в один.
Тоже такая, с виду девочка-колокольчик. Тоже взяла меня в свое время наивным взглядом распахнутых глаз. Так что я тут Славу понимаю и осудить не могу. Да и за что? За то, что парень влюбился не в ту девушку? А я сам? А другие как?
Очень часто, увы, с нами, мужиками, это бывает.
Ведемся на внешность, на невинность, на беспомощность и слабость.
Инстинкт охотника срабатывает.
Вот такие “охотницы” в сети и заманивают.
— Жалуйтесь, ваше право. Я же так понимаю, вы уверены, что права свои хорошо знаете? Только вот и чужие права хорошо бы знать.
— А я знаю. И чужие тоже. Сначала докажите, что я что-то делала не так. Я верная жена, ждала мужа-контрактника дома, училась, письма ему писала, пока его мать с отцом не решили от меня избавиться. Нашли самое время, когда Слава пропал.
— Красиво говорите, только вот…
— Что? Ну, что?
— Ничего. Всё ясно. Зря ты начинаешь эту войну, девочка. Тебе же деньги нужны, да? Просто деньги…
— Да, мне нужны деньги! И я их заслужила!
— Интересно, каким образом? Когда своему мужу-контрактнику рога наставляла? Я не люблю советов непрошеных, но сейчас послушай мой совет, лучше молча уйди. Просто дай Славе развод. Исчезни. Тебе заплатить за это надо? Скажи, сколько, я устрою. Только так, взяла бабки, подписала нужные документы и улетела в закат.
Ее аккуратно накрашенные губы растягиваются в противной ухмылке.
— Ишь какой… генерал! Купить меня хочешь? Дорого обойдется. Лучше вам отдать мне всё то, что мне причитается. Квартиру, деньги. Тогда я подумаю, молчать мне или нет.
— И о чем же ты собираешься не молчать? — откидываюсь на стуле, руки складываю на груди.
— А обо всем. Как жену героя унижают и подставляют! И как герой сам… таскается по всяким, а потом… Думаю, это будет очень интересно.
— Думаешь? Что ж… мое дело — предложить.
— Что предложить? Бабки? Очень интересная будет история, как генерал и богатенькие родители любимого сломали молодую жену.
Да уж… Девица точно моей бывшей еще фору даст. Вцепилась клещами.
Ничего, посмотрим, чем сможем ответить.
— Я вас понял, Диана. Диана ведь? Учтите, мое предложение пока еще в силе. Пока еще. Вот визитка, мой номер.
Понимаю, что рискую, давая ей свой телефон, но всё-таки очень надеюсь, что эта сопливая роковуха не сможет переиграть меня.
— Больше вас не задерживаю.
— И что, я могу пойти к мужу?
— Нет, увы, не можете, пациент изъявил желание лечиться в одиночестве, без посетителей.
— Ах так… еще и не пускают… Хорошо, и это мы тоже используем.
Она встает с кресла, куда так грациозно успела опуститься, улыбается.
— Жаль, товарищ генерал, что мы с вами не нашли общий язык. Вообще, не очень понимаю вашу позицию… Мама Славы она, конечно, женщина эффектная, но… она же старая? А вы еще…
— Вон пошла.
— Фу, как некрасиво. А еще генерал, и врач…
Она выходит, хорошо, что дверь в кабинет с отличным доводчиком, ею не хлопнешь.
У меня ощущение чего-то мерзкого, словно ненароком искупался в бочке с навозом.
Полезно, но противно.
Полезно в том плане, что отрезвляет.
Понимаешь, что в свое время поступил правильно.
Только вот… как теперь Киру и ее сына от этого дерьма избавить?
Я ведь не просто так этой заразе бабки предложил.
Просто представил, что она сейчас забегает везде, начнет рассказывать свою версию событий, поднимет хайп.
В моих силах сделать так, чтобы ее не пускали в СМИ, допустим. Но эти же, молодые ранние, они на “телик” не пойдут. Тут сразу будут блогеры какие-нибудь, липовые “военкоры”, которые на чужой беде бабки стригут только в путь.
Но делать что-то надо, поэтому в первую очередь беру телефон.
— Зимин? Снова я. Ты уж наша палочка-выручалочка, поможешь еще раз? Соболь? Соболя собрал, не волнуйся, будет как новый. Почему как? Ну, потому что техникой омоложения пока не владеет наша медицина. Слушай, Олег, дело серьезное. Помнишь, я просил тебя твоего тезку в столице пробить? Так вот…
Ситуацию описываю в красках. Зимин местами высказывается резко, но что поделать? Всё уже случилось.
Теперь надо понять, как выбраться из этой истории малой кровью.
Поговорив с Зиминым, набираю еще один номер.
— Васильев Олег Николаевич? Генерал Богданов вас беспокоит. Да, вы правильно поняли. Есть тема, которую нужно обсудить. Хорошо бы лично. Думаю, смогу быть в столице завтра утром. Подъеду к вам в офис. Да, я в курсе. И лучше нам с вами увидеться и поговорить. В ваших интересах.
Кладу трубку. Вызываю секретаря.
— Мариш, мне бы кофейку хорошего, крепкого сладкого и с молоком. Сам бы сделал, да что-то…
— Конечно, Богдан Александрович, ну, что вы, это моя обязанность. Сейчас.
Пара минут, и передо мной чашка кофе, как я просил.
Делаю глоток, смакую. Вообще-то, я люблю черный, крепкий, но иногда нужен сладкий и с молоком.
Ситуация, конечно, не из приятных. Девица мерзкая. Но, уж если я со своей Лизаветой смог справиться почти без потерь, эту тоже уберу с дороги.
Главное — спокойствие Киры.
И не только спокойствие.
Стук в дверь. Улыбаюсь, зная, что это она.
— Можно?
— Нужно.
— Кофе пьешь?
— Тебе сделать? Давай попрошу Марину.
Кира заходит, и почти сразу за ней секретарь с чашкой. Улыбается.
— Я подумала, вам тоже нужно. Кофе с молоком, сахар отдельно. Сейчас еще принесу конфетки, зефир.
— Спасибо, Марин, не суетись, всё хорошо. И… меня нет полчаса.
— Ой, Богдан Александрович, вас там в хирургии ждут, я сказала, через пятнадцать минут.
— Хорошо, пятнадцать так пятнадцать. Я успею. Не за две, конечно, как некоторые.
— Ой, Богдан Александрович, скажете тоже! — Марина краснеет, дверь закрывает за собой, а Кира улыбается.
— И что же вы, генерал Богданов, собрались успеть за пятнадцать минут?
— Многое. Выпить кофе с любимой женщиной, сделать ей предложение и… да, еще на секс останется минут десять.
Кира смеется, отпивает свой кофе. Потом смотрит серьезно, и я тоже.
— Кира Георгиевна, не окажете ли мне честь стать моей женой?
— А я думала, я уже ваша жена, товарищ генерал.
— Жена. Без сомнения. Но… свадьбе быть. Как без свадьбы? У меня там почти десяток генералов в очереди стоят, ждут грандиозную пьянку. Я не могу обмануть их ожидания.
— Да, генералов обманывать нельзя.
