— Правда, солнышко, — отвечаю, рассеянно глядя в сторону входа.
Вчера, когда мы все ходили в аквапарк, было проще. Много людей, шум, движение — можно было не так сильно концентрироваться на том, что происходит между мной и Дианой. А сегодня... Сегодня я начинаю замечать то, чего раньше не видел.
Или не хотел видеть.
Вот жена выходит, поправляет сумочку на плече. В легком белом сарафане, с распущенными волосами. Красивая, как всегда. Но когда наши взгляды встречаются, меня пронзает что-то холодное и неприятное.
Если раньше я видел в ее глазах злость, обиду, боль — то есть эмоции, которые можно как-то использовать, на которые можно давить, — то сейчас... Сейчас это совсем другой взгляд.
Она смотрит на меня так, будто уже приняла решение. Окончательно и бесповоротно.
И этот взгляд гораздо хуже, чем ругань и ее крики.
— Ну что, готовы? — спрашивает Диана, подходя к нам.
— Готовы! — восклицает Лиза.
Мы проходим в зал, занимаем места в своем ряду.
Лиза в восторге комментирует каждый номер, а я украдкой наблюдаю за женой.
Она улыбается дочке, отвечает на ее вопросы, но когда Лиза отвлекается на представление, лицо Дианы становится отстраненным. Она физически здесь, рядом с нами, но мыслями где-то далеко.
И меня вдруг пронзает мысль: а что, если это действительно все? Что, если я потерял жену навсегда?
Тут же откидываю эту мысль. Нет, не может быть. Это же Диана. Моя Диана. Которая никогда не оставляла меня в трудную минуту, которая была рядом всегда, несмотря ни на что.
Да, сейчас она злится. Что уж там, имеет право. Но пройдет время, и все встанет на свои места. Как всегда.
Правда, раньше у нас не было таких серьезных проблем. Обычно мы ссорились из-за всяких пустяков: например, я забыл про годовщину свадьбы, не предупредил, что задерживаюсь на работе и тому подобное. Диана дулась, но потом отходила. И все возвращалось в прежнее русло.
Но сейчас... сейчас все иначе. В ее взгляде нет той боли, которая была раньше. Есть что-то другое. Разочарование? Решимость?
И то, что Диана согласилась пока ничего не рассказывать дочке и проводить время со мной и с ней, не только не помогло, а будто усугубило наши отношения. Как так? Я-то думал, она, наоборот, осознает, как хорошо нам всем вместе, передумает разводиться.
— Смотри, пап! — Лиза тянет меня за рукав. — Дельфин Арни умеет считать до пяти!
Я киваю, изображаю интерес, но мысли все равно возвращаются к Диане.
Ну сколько можно изображать ледяную королеву?
Может, своим поведением она хочет мне намекнуть, что я сделал что-то не так? Но что? Пытался все объяснить, когда она не была готова? Женщинам же нужно время, чтобы остыть, переварить информацию.
Или дело в том, что я давил на нее? Так вроде бы не сделал ничего этакого. Подумаешь, захотел показать жизнь без прикрас. Разве это преступление?
Да и, в конце концов, не может же Диана забыть обо всем хорошем, что между нами было?
Все эти годы что-то да значили для нее. Не может человек просто взять и вычеркнуть из жизни столько лет.
Делаю логичный вывод: надо просто найти к жене правильный подход.
После представления мы идем в кафе рядом с дельфинарием. Лиза заказывает мороженое «Голубое небо», мы с Дианой — кофе.
Дочка рассказывает о вчерашней дискотеке в лагере, о том, как они учили новый танец, а потом вдруг смотрит на меня с беспокойством:
— Папа, ты чего такой задумчивый?
— Просто планирую, чем займемся послезавтра, — отвечаю. — Хочу, чтобы всем было интересно.
И это не совсем ложь. Я действительно думаю об этом дне. О том, как сделать так, чтобы Диана осознала: она должна дать мне шанс. Любой человек заслуживает второй шанс. А я, как ее муж, тем более.
— Я в туалет, — бросает Лиза и уходит.
Мы остаемся вдвоем.
— Диана, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и убедительно. — Может, поговорим по-нормальному?
Она поднимает на меня взгляд, и в нем мелькает что-то похожее на удивление.
— О чем говорить, Кирилл?
— О нас. О нашей семье. Мы можем все исправить, если...
И в этот момент звонит мой телефон, который лежит на столе.
На экране — фотография Ани.
Диана смотрит на экран, потом на меня. И в ее взгляде я читаю все, что она думает и об этом разговоре, и обо мне.
* * *
Диана
Анечка. Конечно, кто же еще.
Я непроизвольно сжимаю в руке чайную ложку, которой только что помешивала кофе.
Слава богу, Лиза ушла! А то бы точно попросила у папы телефон, чтобы поговорить с любимой тетей Аней, болтала бы с ней, как ни в чем не бывало. Меня аж передергивает от такой перспективы.
Смотрю на Кирилла, и внутри что-то обрывается. Весь день я пыталась понять, что с ним происходит. Он какой-то... другой. Смотрит на меня не так, как обычно. Не с той привычной уверенностью, что я никуда не денусь, что простим-забудем-забьем, а жизнь пойдет своим чередом.
Нет, сегодня в его взгляде было что-то новое. Беспокойство? Растерянность? На секунду я даже подумала: неужели до него наконец-то дошло? Неужели понял, что его жалкие попытки изображать из себя образцового семьянина уже ничего не изменят?
И вот тебе на. Нате вам всем.
Аня на фотографии смеется с экрана телефона, и я чувствую, как изнутри поднимается волна злости.
— Отвечай, чего ждешь? — шиплю, глядя на мужа. — Не стоит расстраивать Анечку, она наверняка соскучилась.
Кирилл смотрит на меня, потом на телефон. Лицо у него становится каким-то растерянным. Он что-то бормочет себе под нос — ругается, кажется, — и сбрасывает звонок.
Сбрасывает! Как будто это что-то меняет! Как будто от этого жеста факт существования его любовницы вдруг исчезнет.
Я закипаю от злости. Неужели это так сложно — предупредить ее, чтобы не звонила, пока он с дочерью?
— Зачем ты вообще сюда приперся, а? — выплевываю я. — Летел бы с ней на Мальдивы, зря билеты купил, что ли?
Кирилл открывает рот, чтобы что-то сказать, но телефон звонит снова. Опять она. Настойчивая, ничего не скажешь. Впрочем, Аня всегда такой была. Раньше эта черта характера мне в ней даже нравилась. Но не сейчас.
Муж снова сбрасывает звонок, и я почти смеюсь от абсурдности происходящего.
— Зря сбросил, — продолжаю и сама удивляюсь тому, как спокойно звучит мой голос при том, что внутри бушует ураган. — Вместе обсудили бы, как ты собрался все исправлять. Может, еще и Лизу подключим? Дочке будет интересно узнать, как папочка планировал совмещать семью и любовницу.
— Тише ты, — цедит он сквозь зубы, и я вижу, как напрягаются мышцы его шеи. Он быстро оглядывается в сторону туалета, где скрылась Лиза. — Вдруг она вернется и услышит...
Я замечаю, как он берет телефон и нажимает на кнопку питания, отключая его совсем. Демонстративно. Как будто этот театральный жест должен меня впечатлить.
— Вот именно, Кирилл, — беру себя в руки, стараюсь говорить ровно. — Поговорить он собрался. Лучше времени не нашел?
— Так я же не имею в виду данную минуту, — разводит он руками. — Потом, после того как проводим дочку до лагеря.
— То есть ты предлагаешь мне сделать вид, что тебе только что никто не звонил? — скептически хмыкаю я, откидываясь на спинку стула.
— Да пойми ты, — он наклоняется ближе, — она для меня ничего не значит.
Мои брови ползут вверх, а лицо вытягивается от удивления. Неужели он думает, что я такая дура и поведусь?
— Вот так новость, — усмехаюсь. — А куда делась ваша неземная, всепоглощающая любовь? Вы же не можете друг без друга.
Кирилл смотрит на меня так, словно я только что сообщила ему, что Луна сделана из сыра.
— Это кто тебе такое сказал? — Его голос становится хриплым и напряженным.
— Как кто, Аня, — пожимаю плечами.
И я вижу, как меняется лицо мужа. Сначала недоверие: морщины на лбу, прищуренные глаза. Потом он так сильно сжимает челюсти, что я слышу скрип его зубов.
