Личная ассистентка босса (СИ) - Котлярова Екатерина

— А что у тебя с новой работой, Антон? Берут тебя, наверное, с руками и ногами. Ты ведь такой умный.

— Пока мне дали испытательный срок и задание, от которого зависит моё будущее в этой фирме. Если хорошо справлюсь, то смогу там получить должность ассистента генерального директора.

— Ох, — мать восхищенной вздыхает. — Я никогда в тебе не сомневалась.

Я тру бровь и горько усмехаюсь. В Тошеньке-то не сомневается. А во мне ежедневно и ежеминутно. За что бы я не бралась — осуждение и критика. В школе я была отличницей, но получала за четвёрку так, будто это двойка в году. В университете училась на бюджете, закончила с красным дипломом.

Ну и что? Если бы я столько сил в тебя не вкладывала, ты была бы никем!

В двадцать пять лет стала секретарём у заместителя главного директора.

Будешь ещё и роль постельной грелки исполнять? Девочка на побегушках, вот кто ты!

На все попытки объяснить, что я постоянно принимаю участие в конференциях, в качестве переводчика, и моё мнение ценится, никак не повлияло на её мнение. Даже зарплата, которую многие и за год не получают, не впечатлила её. Хотя заработную плату для неё я уменьшила в пять раз.

Это не твои деньги, а семейные. Ты живёшь в нашем доме, питаешься за наш счёт. Поэтому платья твои муж покупать будет. Деньги транжирить не нужно.

И совсем не важно, что большую часть продуктов покупаю я. Как и бытовую химию и другие мелочи. И я до сих пор радуюсь, что не говорила матери, сколько на самом деле получаю. Я смогла взять ипотеку. Свою квартиру. И это мой гарант безопасности.

И способ утереть ей нос. Показать, что, «бегая на побегушках», я заработала на квартиру своим трудом. Хотя… Зная мать, я уверена, что и это она вывернет так, будто я спала с кем-то и квартиру мне подарили, ведь никто не станет платить такие деньги просто за то, чтобы перебирать бумажки.

— Спасибо, Светлана Маратовна. Ваш пирог просто объедение. Каждый день ел бы.

— Будешь, Антон. Обязательное будешь есть каждый день, когда мы помирим тебя с Мирославой. Я ещё с ней поговорю.

Я захожу на кухню. С ухмылкой смотрю, как округляются глаза матери. Гипс валяется на полу, а она двумя ногами твёрдо стоит на полу.

— Ай! — выкрикивает нелепо, по-детски наигранно, и валится на пол. — Как же больно! У-у-у!

Я смеюсь от абсурдности ситуации, а по щекам градом катятся слёзы. Смесь чувств выворачивает душу наизнанку.

— Хватит разыгрывать спектакль, мама. Я всё слышала. Про твоё притворство. И про ваши планы.

— Ну и ладно, — женщина перестаёт подвывать, бодро поднимается на ноги. — Тогда пойми уже, что бегать от Антона не стоит. Прости его. Каждый делает ошибку. Каждый оступается.

— Я сейчас тоже оступлюсь и сделаю ошибку, о которой, возможно, буду потом жалеть. Я съезжаю от тебя. Насовсем. И больше общаться с тобой я не собираюсь.

— Ой, прибежишь как побитая собака, когда твоему боссу надоест возить тебя по столу, — надменно ухмыляется мать.

— В таком случае я пойду к папе, который пытался меня поддерживать всю жизнь. Который верил в меня, когда ты меня гнобила и загоняла в комплексы.

— Я тебя растила! Я тебя воспитывала! Я ночами не спала. Да я…

— Бла-бла-бла, — я закатываю глаза и кривлю рот в улыбке. — Ты. Ты. Ты. Существуешь только ты, твоё мнение и твои желания. Тебе плевать было на отца. Ты никогда его не любила. Он просто содержал тебя и тебе было этого достаточно. А я была твоим способом самоутвердиться. Ведь ты ничего не достигла в жизни, даже дня не проработала. Ты всегда соревнуешься со мной. Бесишься, что я лучше во всём. Поэтому и пытаешься женить меня на таком мудаке, — головой машу в сторону Антона. — Чтобы хоть в чём-то выиграть. Тебе муж изменял, значит, и мне должен. Он же говно. Явно хуже твоего мужа. Ура! — вскидываю руки и машу ими, якобы в победном жесте. — Хоть в чём-то первенство.

— Не неси бреда. Ты просто завидуешь моему счастью. Антошка — хороший парень. Да, оступился. С кем не бывает? Зато любит тебя, как никого другого. А ты… ты просто избалованная эгоистка, которая никого не ценит. Все тебе должны, все обязаны. А сама что? Кому ты нужна будешь?

Я вижу, как скалится радостно Антон. И я его настолько сильно ненавижу в этот момент, что не сдерживаюсь. Подскакиваю к нему и со всей силы бью кулаком в скулу.

— Ты из ума выжила? — верещит мать. — Антон! Мальчик мой!

Я с отвращением смотрю на то, как мать скачет возле Зуева. Задыхаюсь. Понимаю, что находиться в этом доме у меня больше нет сил. Обуваюсь и вылетаю из квартиры, со всей силы хлопнув дверью.

Я испытываю чувство дежавю, когда врезаюсь в Калинина, убегая в слезах от Антона. Не сразу понимаю, что он рядом. Смотрю в родное встревоженное лицо, льну к нему и рыдаю от облегчения.

Он приехал. Ко мне. И он рядом.

Остальное можно исправить.

Глава 27

Мира

Стёпа отводит меня в машину, усаживает на заднее сиденье и сам садится рядом. Перетягивает меня к себе на колени, поглаживает по голове, как маленькую. Я плачу, слезами замачиваю его пиджак, сбивчиво всё рассказываю.

Мужчина внимательно меня выслушивает, продолжает гладить по голове и спине. Я сама не замечаю, как успокаиваюсь от его нежных поглаживаний. Кладу голову ему на плечо и затихаю.

— Переезжай ко мне, маленькая, — говорит твёрдо Стёпа.

Тепло и щекочущая нежность в его голосе заставляют вскинуть голову и посмотреть в его глаза, чтобы утонуть в их жаре.

Как же он смотрит! Будто я самая большая драгоценность в жизни.

Я смущённо опускаю взгляд и тут же вскидываю его обратно. Чтобы впитать в себя эту нежность. Чтобы насытиться ей.

Маленькая. Он назвал меня маленькой. И это… так сладко! Так… необходимо сейчас.

Я маленькая. Я чертовски маленькая. И физически. И морально.

Я слишком устала пытаться быть взрослой и самостоятельной, пытаться доказывать матери, что я чего-то стою.

Сейчас я просто хочу быть незаметной. Спрятаться в самый дальний угол, забраться под одеяло и сделать вид, что ничего в мире не происходит.

А мой мир сейчас здесь. В этой машине. В руках самого потрясающего мужчины на свете.

Он моё самоё тёплое и надёжное укрытие. Моя защита.

Я сама подаюсь вперёд и прижимаюсь поцелуем к губам Стёпы. Сначала робко и несмело, всё ещё боясь, что он оттолкнёт. Но мужчина только ладонями давит на затылок и между лопатками, придвигая меня ближе. Я млею. Теряю голову. Жмурю глаза и кончиком языка провожу по губам босса.

Стёпа хрипло выдыхает, открывает рот, позволяя мне продолжить мои робкие исследования. И я пытаюсь повторить всё то, что он вытворял своим языком. Дарить ласку. Языком касаться его языка.

Мужчина посасывает мой язык, из-за чего по телу рассыпаются импульсы наслаждения, приятной щекотки на грани потери сознания. Я всхлипываю. Но совсем не от расстройства. А от остроты чувств. Перекидываю ногу через бёдра мужчины, чтобы почувствовать, что не одна я испытываю возбуждение.

— Мира, я хочу тебя, — разорвав поцелуй, хриплым голосом говорит мужчина. — Слишком сильно, чтобы сдерживаться.

— Так не сдерживайся, — хихикаю глупо и пьяно.

— Ты сейчас под воздействием эмоций, — говорит строго и собранно, обхватывая горячими руками моё лицо. — Я займусь с тобой любовью. Но не в машине, Мира.

Я выпячиваю губу, чувствуя себя обиженным ребёнком.

— Но на столе же ты меня… — осекаюсь и смущаюсь.

— Тебе понравилось? — со смешком Степан прижимается губами к моему виску.

— Угу, — бурчу едва слышно, в смущении упираюсь лбом в его плечо.

— Хорошо. Ты убежала, я думал, что напугал. Был слишком напористым. Мира, — он заглядывает в лицо, — я должен объясниться. Тот поцелуй в отеле не был просто… — хмурится, пытается подобрать слово. — Не просто был необходимостью, чтобы выгородить нашу компанию. Я хотел этого, и хотел давно. И предугадывая твой вопрос — с другой бы я придумал что-то другое. Это было скорее хитрым толчком для меня самого. Не красней, — пальцами проводит по моей алеющей щеке. — Это непрофессионально. Я должен был сказать тебе сразу, что я хочу с тобой отношений. Серьёзных. И нерабочих. Вот, — выдыхает чуть запыхавшись.