Развод. А была ли месть? (СИ) - Шабанн Дора

И я успокоилась.

Удивительно, но в сентябре приятный сюрприз преподнесла и младшая дочь:

— Мама, я записалась на волейбол. Можно?

Это было ужасно мило. Особенно спрашивать: «Можно?» после того, как уже записалась.

Естественно, никто ничего подобного не сказал вслух… Потому что, боже мой, Марьяна и спорт?

— Конечно, можно, милая, но мне хотелось бы знать подробности… — я все еще мать с пониманием, да.

— Ой, в школе был какой-то турнир. Мы играли хорошо, а после этого тренеры из спортшколы приходили на урок физкультуры и приглашали… Мне понравилось играть, и я хочу попробовать.

Покивала и благословила, ибо все, что связано с двигательной активностью, у нас шло под грифом: «Ну, хотя бы начните!»

Счастливая мать подписала все заявления и согласия для зачисления ребёнка спортшколу, предоставила необходимые медицинские обследования и справки. Ну и, конечно, отвела в магазин за формой.

И теперь каждый вечер, глядя на счастливых дочерей, которые, захлебываясь восторгом, делились впечатлениями о своих достижениях в учёбе и спорте, думала:

— Как важно делать то, что тебе интересно и нравится! А любить то, чем ты занимаешься — это прекрасно.

Отправляясь на работу, уже не раз и не два задумывалась:

— А насколько, Наталья Михайловна, вам нравится то, чем занимаетесь вы?

И ответы выходили… занятные.

Глава 30

Мечты и реальность

'Смерть желаний, годы и невзгоды —

С каждым днем всё непосильней кладь.

Что тебе назначено природой,

Надо благодарно принимать…'

Э. Рязанов «У природы нет плохой погоды»

Константин

Конечно же, он позвонил в Москву тут же.

И с огромным удовольствием услышал приглашение на встречу в столичном офисе академика в ближайший понедельник.

Да-да, имя Константина Чарторыйского все еще кое-что да значит в мире медицины.

А потом, после подробной и яркой презентации, а также изучения пояснительной записки к грандиозному проекту, они сошлись за чашечкой кофе обсудить нюансы и подробности, не касающиеся технической стороны и финансирования.

То есть вроде как пересчитать подводные камни процесса и объявить негласные правила игры.

— Константин Станиславович, мы же с вами серьезные, взрослые люди? Ваши личная жизнь и семейное положение не интересуют меня и «спонсоров» проекта до тех пор, пока работы идут по графику, и руководство страны довольно результатами каждого этапа.

Вот оно как.

Слухи витают, но на этом уровне денег и власти на взаимоотношения особо не влияют.

Покивал с пониманием, а его будущий куратор продолжил:

— Поэтому, я думаю, что если вы заинтересованы в моем предложении, то приложите все усилия для успешной реализации этого, не побоюсь сказать, крупнейшего в регионе проекта.

— Безусловно. Создать подобный Центр — мечта моей жизни. Буду счастлив оказаться причастным к ее воплощению в реальность, — не лукавил ни капли.

Действительно, готов был приложить все усилия для успешной реализации такой грандиозной идеи.

Это куда круче, чем уплывшая от него кафедра в Первом меде.

Гораздо важнее и значительнее.

— Естественно, поскольку деньги это государевы, — усмехнулся один из советников самого Президента, — то присматривать за нами будут внимательно. Сейчас строго не только с отчётностью, но и физическим воплощением задуманного. Поэтому давайте обойдёмся без Потёмкинских деревень и прочих замков Фата Морганы [1].

Улыбка была вежливой, чуть лукавой, но глаза собеседника оставались холодными, внимательными.

Да и сомнений не возникало: при необходимости самого доктора Чарторыйского утопят в ближайшем болоте и скажут, что так и было.

А это был вызов, черт возьми.

Кураж! Адреналин!

То, чего ему так давно не хватало…

— Если, согласно вашего предложения, в итоге мне предстоит возглавить создаваемый центр, то, естественно, я приложу все усилия для того, чтобы это получилось добротное, надёжное, законное со всех сторон детище.

Ответ понравился, потому что куратор проекта подписал со своей стороны договор и подвел итог встречи:

— Ну что же, до сих пор с вами было на удивление комфортно общаться. Надеюсь, наше дальнейшее сотрудничество пройдёт в этом же положительном ключе.

Расстались озадаченные, но довольные друг другом.

А потом для него началась адская пахота.

Хлеще, чем в выпускных классах школы, страшнее и жёстче, чем в студенческие годы. Потому что раньше он отвечал только за себя, и любой успех или провал — были его личными. Теперь же за ним стояли серьезные люди и большие деньги. Не говоря уже о грандиозности идеи и просто захватывающих двух перспективах.

Но личная ответственность, контроль со стороны министерства и силовых структур и то общее напряжение в воздухе, которое сопровождало каждый шаг, каждый этап процесса создания с нуля регионального научно-исследовательского и экспериментального онкологического центра на Северо-Западе страны, были, конечно, для психики вывозимы с трудом.

Работал он практически круглые сутки, хотя состояние здоровья по-прежнему оставляло желать лучшего. Но времени ни на что, кроме его Центра, совершенно не было.

Он горел идеей и прилагал все силы и связи для ее успешного воплощения.

Чаще всего с утра ехал на встречи с чиновниками и прочими служителями государства, для получения различных разрешений и согласований для каждого этапа работ: проектирования, строительства, ввода в эксплуатацию, получения лицензии на ведение медицинской и научной деятельности.

Дел был вагон и маленькая тележка.

Обедал обычно в компании потенциальных частных инвесторов, желающих приобщиться к государственной кормушке:

— Конечно, Константин Станиславович, не сомневайтесь: все оборудование исключительно высшего качества, — широко улыбались те, кто три месяца назад от него воротил нос.

Еще бы, запахло огромными деньгами!

— И мы будем счастливы прийти на подряд в такой крупный проект… — в глазах собеседников плясали денежные знаки.

Да уж, все теперь только и мечтают, что выиграть тендер на поставку материалов и оборудования в его Центр.

Он в ответ тоже улыбался, собирал коммерческие предложения и ничего конкретного никому не обещал.

Тут такое финансирование, что сначала нужно обсудить эти вопросы с руководством, однако.

Время с обеда до ужина чаще всего проходило в беседах с коллегами и потенциальными сотрудниками будущего центра. И ведь к каждому нужно было найти подход согласно его уровня «звёздности», а это оказалось утомительно. Раньше процесс общения с людьми брали на себя Карельские, да.

На ужин ему оставались крупные фигуры, имеющие возможность повлиять как на чиновников, так и на бизнесменов, чтобы хоть как-то управлять всей этой братией и добиваться от них, обещанных ими же, результатов. А этих людей нужно было еще заинтересовать…

Крутился как мог.

В редкие мгновения, когда на вечер не было запланировано никаких визитов и деловых встреч, он, бывало, просто приползал домой, вставал под горячий душ, потом падал ничком на кровать, проваливаясь в вязкое, мутное, тёмное ничто. До того самого мгновения, пока над ухом трубой Иерихона не взвоет будильник.

Регулярно отчитывался куратору о продвижении дел:

— Да какой отдых? Выходных, по сути, не бывает. Вы же понимаете: планы развития центра, перечень направлений для изучения, список специалистов сопутствующих дисциплин — сами себя не напишут.

— Константин Станиславович, работа идет хорошими темпами. Вышестоящее руководство все устраивает. Вы бы поберегли себя? — благодушно ворчал новый Шеф, периодически расщедриваясь на премию.

— Обязательно, только структурирую ту уйму дел, которую необходимо выполнить на следующей неделе… и сразу отдохну, — улыбался сквозь зубы, потому что спать хотелось адски.