Да, нагрузка была велика, но он пока как-то справлялся.
Изрядно отравляло жизнь состояние здоровья матери, которое, несмотря на передовые схемы лечения и новейшие препараты, лучше не становилось.
Его драгоценная матушка угасала и словно бы выцветала с каждым днём, а он, к сожалению, не имел возможности проводить с ней достаточно времени.
— Ох, Костенька, спасибо, что навестил, сынок! Береги себя… кто о тебе еще позаботится-то, кроме меня? — вздыхала мать, а он гладил прохладную пергаментную руку и молча улыбался, качая головой.
Нет, она ещё радовалась каждому его визиту, но он, выходя из клиники, где матушка проводила теперь большую часть времени, понимал:
— Время уходит безвозвратно. И шансов на счастливый исход с каждым часом становится всё меньше.
Было тяжело.
А ещё неприятно оказалось признать: при наличии Натали рядом, большая часть нудных и формальных вопросов решалась бы без его участия.
Но сейчас бывшая жена заняла очень удобную для неё позицию…
— Нет, Константин Станиславович, общаться вы будете исключительно со мной, — удивил его как-то в октябре адвокат жены, вновь проявившись в телефоне.
И усмехнулся так неприятно:
— Все конфликты, нуждающиеся в урегулировании, между вами и госпожой Карельской, отныне решаются только через меня. И кстати, в суд за неуплату алиментов иск уже направлен.
Все ж таки не удержалась и решила и официально напакостить?
Вот сучка!
[1] Фата Моргана — сложная форма высшего миража, видимого узкой полосой прямо над горизонтом. Термин Фата Моргана является итальянским переводом «Феи Морганы» из Легенд о Окроле Артуре. Эти миражи часто видели в Итальянском Мессинском проливе, и их описывали как сказочные воздушные замки или фальшивую землю, созданную ее магией.
Глава 31
В поисках чего?
'Представь себе весь этот мир, огромный весь,
Таким, каким он есть, на самом деле есть.
С полями, птицами, цветами и людьми,
Но без любви, ты представляешь, без любви.
Есть океаны, облака и города,
Лишь о любви никто не слышал никогда…'
Л. Дербенев «Представь себе»
Наталья
Октябрь в этом году выдался неожиданно сухим и солнечным. Нет, теплым его назвать было сложно, но все остальные атрибуты «Золотой Пушкинской осени» присутствовали.
— Хотите, можем на выходные в Новгород съездить? — предложила дочерям за одним из воскресных обедов.
Девочки переглянулись, дружно посмотрели в окно ресторанчика, где уже начала выразительно желтеть листва, а потом Влада осторожно уточнила:
— В Нижний или Великий?
Хихикнула, любуясь на спокойные и в меру любопытствующие мордашки.
Они оживают.
Выходят из того застывшего «кукольного» состояния, в котором провели полгода после развода.
Работает-таки психотерапия. Ну и семейные мероприятия тоже, немного…
— В Нижний далеко. А до Великого полтора часа на машине. Поедем, побродим по Кремлю, историческому центру. Волхов поглядим. А сколько в Новгороде церквей красивых… Можно даже в театр там сходить, — вообще, идея с выездом мне нравилась.
Смена обстановки, приятные впечатления. И кстати, маленькая познавательная экскурсия из цикла: «Знай и люби свой край родной» тоже очень будет в тему.
Дочери посовещались и постановили:
— Давай на каникулах?
А, пожалуйста!
— Хорошо, забронирую нам жилье рядом с Кремлем, — улыбнулась, радуясь, что девочки готовы куда-то выбираться из своего «беличьего колеса»: дом — школа — курсы — спорт.
А на следующее утро, перед выходом в школу, Марьяна вдруг попросила:
— Можешь сегодня забрать меня вечером с тренировки?
— Конечно, во сколько приехать? — улыбнулась, но насторожилась.
Что там опять происходит у Янки? Проблемы? Обижают?
Дочь, обнимая на прощание, хихикнула:
— Где-то в восемь — восемь тридцать. Заодно и с тренером познакомишься, наконец! У него там были к тебе какие-то вопросы.
— Если вопросы — буду обязательно, — уверила ребенка и покатила на работу.
А вечером, выходя из офиса вздохнула:
— Ну, надо, значит, надо.
И поехала. Знакомиться с тренером.
— Слава, — приложив руку к сердцу и чуть склонив голову, встретил меня на ступенях спортшколы наставник Марьяны.
— Наталья, — выдохнула и представилась.
Боже, какой м-м-м монументальный мужчина!
Высоченный, метра под два ростом, широкий в плечах, мощный такой. Сероглазый и русоволосый. Ну и спортивный костюм с эмблемой города и спортшколы ему был очень даже к лицу.
А еще он оказался веселым, улыбчивым и разговорчивым. И умным.
По крайней мере, начал он с восхваления меня и моего ребенка.
Видимо, по́жил и знает, как надо общаться с нервными матерями.
— Рад знакомству. Марьяна много о вас рассказывала. Даже как-то поспорила с сокомандницей, отстаивая утверждение, что ее мама — самая лучшая…
Тут я нервно улыбнулась: ну, тонкое место это. Очень.
Надо будет обсудить с Янкиным психотерапевтом — к чему это было.
— Девочка перспективная: чуткая, внимательная, подвижная, — он говорит с воодушевлением, ему кажется, что это комплименты.
А я умираю от ужаса: на самом деле это все признаки травмированного жестким воспитанием ребенка.
— Я — кошмарная мать! — мысленно ругаю себя и еле сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть. — Вырастила удобную, тревожную и нервную дочь. Какой… провал.
Слава же улыбается, активно жестикулирует, приглашая пройти на трибуны и поглядеть на тренировку:
— Они уже доигрывают, но для первого общего представления достаточно.
А когда я выхожу к перилам и отыскиваю взглядом на площадке дочь, тренер, остановившись совсем рядом, замечает:
— Марьяна очень старается. Если так пойдёт дальше, то через пару лет вполне можно пробоваться в сборную города. А там выездные лагеря, сборы в Сочи, экипировка и форма — все за счёт Петербурга.
Видно, что человек занят любимым делом, полагает моего ребенка талантливым, рад ее успехам и действительно уверен: перспектива весьма вдохновляющая.
— Марьяне все пока очень нравится, но я не могу гарантировать стабильный интерес дочери волейболу, — вздохнула, потому как сейчас, мне кажется, я не могла гарантировать никому и ничего.
Ослепительная улыбка была мне ответом:
— О, не тревожьтесь! Стабильный интерес волейболу — это наша забота!
— Тогда вроде с нашей стороны всё хорошо? — чуть выдохнула, надеясь, что хоть здесь обойдется.
Тренер дочери улыбнулся, как заговорщик:
— Если бы вы смогли раз в месяц посещать наши игры — это было бы шикарно.
А когда я удивленно на него посмотрела, наклонился ко мне и шепнул самое ухо:
— Вы себе даже не представляете, как игроков вдохновляют полные трибуны болельщиков. Поддержка важных и близких людей — это бесценно.
Я вздрогнула.
Словно морозом продрало от макушки до пяток: я слишком хорошо помнила, сколько сил, времени и нервов мне стоила плотная, регулярная поддержка Кости. И с чем я в итоге осталась.
Встряхнула головой, и тут как раз прозвучал финальный свисток.
— Наталья, благодарю, что откликнулись. Спасибо, что внимательны к ребёнку, — Слава вежливо склонил голову, давая понять, что разговор окончен.
Согласно кивнула и уже собралась спускаться с трибун, когда снизу донеслось:
— Мирослав Илларионович, а в субботу будет тренировка или игра?
Удивленно обернулась, а он развел руками:
— Отец преподает историю. Большой фанат вычурных именований. Но лучше зовите Славой.
Хихикнула, кивнула и медленно пошла по ступеням вниз, когда он, свесившись с перил, стал объяснять подопечным, что и когда у них будет.
