Белоснежка для босса (СИ) - Амурская Алёна

***

Несколько дней спустя Юлька сигнализирует мне о том, что жутко соскучилась по мне с тех пор, как я переехала в приемную генерального.

«Лииииз, пойдём в парк у кафе? Я уже взяла для нас кофе и пирожки! - предлагает она деловито и тут же жалуется: - Сто лет уже не болтали, ты совсем про меня забыла! С этой Маргошей уже сил никаких нет общаться.»

«Иду», - пишу ей.

В приёмной оставляю записку на стойке «ушла на обед», потом натягиваю шапку, пальто, и выхожу на улицу. От блеска ясного зимнего солнца и слегка морозного воздуха приятно захватывает дух после офисной сухости.

Мы с Юлькой садимся на холодную деревянную скамейку у любимого кафе. В бумажных стаканчиках дымится кофе, на перчатках сахарная пудра от пирожков. Юлька рассказывает свежие офисные новости: кто кого забанил в чате, как бухгалтерия перепутала две Марии Петровны, и почему у нового дизайнера аватарка с лисой.

- Ты сегодня светишься, Лиз, - замечает она внезапно. - Ну-ка, признавайся, кто в тебя лампочку вкрутил?

Её шуточки, как обычно, на грани абсурда… но суть она всё же верно уловила. Меня внутри действительно греет утренний момент.

Сегодня мы с Батяниным разминулись в лифте - он выходил, а я заходила. И в этой тесноте ему пришлось чуть повернуться боком. Лёгкое движение… и его ладонь скользнула по моему плечу, будто невзначай, но точно и уверенно. Он ушёл сразу же, а я стояла, ощущая, как это место будто нагрелось изнутри. И до сих пор греет.

Глупо, конечно, думать о таких мелочах, но от этого прикосновения день вдруг стал другим. Как будто Батянин сделал его чуть ярче и счастливее.

- Это ты от кофе светишься, - отбиваюсь я, но, кажется, уголки губ всё равно предательски тянет вверх. - Давай голубям крошки оставим, а то они уже очередь заняли.

Мы крошим пирожок в ладонь, бросаем на плитку. Серо-синие пузатые птицы набегают со всех сторон и деловито подбирают крошки.

Некоторое время я с удовольствием наблюдаю за ними, потом случайно поднимаю взгляд на дорогу и замечаю, как напротив, у зебры перехода без светофора мнётся маленькая старушка в платочке. Переступает с ноги на ногу, глядя на поток машин, и не решается сделать шаг.

- Погоди минутку, - говорю Юльке. - Помогу вон той бабушке.

- Добрая ты, Лиза, - хмыкает она и улыбается. - Иди, конечно. Мать Тереза спешит на помощь, так и запишем.

Я поднимаюсь со скамейки, стряхиваю крошки с пальто и иду к пешеходному переходу. Старушка всё ещё стоит у зебры и при моем приближении неуверенно косится.

- Пойдёмте, я вас переведу, - предлагаю я.

Она облегченно вздыхает и цепляется за мой локоть. Такая лёгкая рука, как будто и веса-то нет. Шаги у неё короткие, осторожные, поэтому я сбавляю темп и подстраиваюсь. Мы идём спокойно, не торопясь, чтобы она не испугалась, и машины сами собой останавливаются, пропуская нас.

На середине дороги она поднимает на меня глаза и тихо говорит:

- Дай Бог тебе здоровья, доченька.

От этих слов внутри становится тепло и спокойно, как будто на плечи легло что-то мягкое и знакомое, вроде любимого пледа в промозглый вечер.

Мы добираемся до другой стороны, я провожаю её до лавочки, и поворачиваю обратно к Юльке и к нашим пирожкам.

И вдруг слышу, как кто-то произнёс моё имя.

Сначала я не уверена: шум проспекта гулкий, шины шуршат по асфальту, кто-то сигналит на перекрёстке. Но оклик повторяется, и мягкий высоковатый голос мне смутно знаком:

- Лиза!

Я оборачиваюсь.

У края дороги стоит чёрная машина, такая блестящая, что в ней отражается бледное зимнее небо. За рулём - не просто водитель, а настоящий шкаф размером с полмашины: плечи распирают сиденье, челюсть квадратная, губы в прямую линию. И взгляд такой тяжёлый, что если бы я была героиней триллера, уже бы поняла, что пора бежать. Этот тип похож на охранника из фильмов про мафию, которые любит смотреть мой старший сын.

Да уж, повезло мужику с комплекцией. Хоть сейчас в боксеры записываться.

Задняя дверца приоткрыта, и в полутени салона я вижу мужской силуэт, угловатый овал лица и знакомый прищур глаз. Там сидит… чудик-инвестор. Тот самый, которого в детстве мать раскрасками обделяла. И которого я случайно облила остатками своего кофе при нашей единственной встрече. Ох, так неловко тогда получилось…

Как же его зовут-то… Герман вроде[*].

Он чуть наклоняется вперёд, опираясь локтем о колено, и смотрит прямо на меня. В его лице - идеальная вежливость.

- Какая встреча, - тонко улыбается он.

Глава 4. Чудик-инвестор

- Эм… здрасьте, - здороваюсь смущенно.

- Как удачно, - мягко продолжает Герман, пристально глядя на меня. - Я видел, как вы помогли этой женщине перейти дорогу… Знаете, собирался к ней выйти сам, но вы меня опередили. Вот и думаю теперь, совпадение это или мы с вами на одной волне… Лиза?

Я подхожу поближе к обочине, на которой стоит машина, чтобы не перекрикивать автомобильный шум оживленного проспекта.

Ну надо же, вспомнил! Наверное, ещё и тот инцидент с кофе не забыл, вот и разглядывает меня так придирчиво, будто оценивает, на какие еще фокусы я способна.

Герман чуть подаётся вперёд и смотрит на парк за моей спиной, где сидит наблюдающая за нами Юлька. Я уже думаю, что он собирается выйти… но вместо этого он зачем-то поднимает папку с документами, которая лежит на сиденье.

Внезапно она выскальзывают из его пальцев и падает на пол салона, рассыпая белые листы бумаг. Герман морщится, вздыхает и начинает их собирать под моим озадаченным взглядом. М-да… похоже, у него проблемы с неуклюжестью похлеще моих!

Один из листов вообще умудрился вылететь наружу к моим ногам, и Герман бросает на меня выразительный взгляд исподлобья: мол, не могли бы вы подать ее..?

Я чуть наклоняюсь, чтобы помочь - чистая рефлексия: мне проще помочь, чем стоять и смотреть, как кто-то суетится.

- Благодарю, вы очень добры, - рассеянно говорит Герман, отодвигаясь вглубь салона, чтобы мне было удобнее собирать бумаги.

И невольно замечаю, что шкафоподобный водитель всё это время не моргнул ни разу. Лицо хмурое, руки крепко сжимают руль так крепко, будто он готов в любую секунду сорваться с места или… ну не знаю… наоборот, прыгнуть на меня, защищая клиента.

Может, и правда охранник.

Такой, наверное, и спит в боевой стойке. Клиент важный, обеспеченный, вот и бдит, чтобы никто не подошёл слишком близко. Смешно… что я могу ему сделать-то? Я же не какой-нибудь киллер…

Вздохнув, я влезаю в салон, чтобы помочь собрать неуклюжему бедолаге-инвестору и другие разлетевшиеся бумаги. И тут вдруг замечаю блеск металлической ручки с заостренным колпачком. Видимо, выпала из папки и закатилась прямо под ботинок Германа. Тяжёлая такая с виду и очень солидная, с матовым корпусом и острым колпачком, словно наконечник стрелы. Такие обычно лежат на столе у топ-менеджеров крупных компаний, а не валяются под сиденьем машины.

Надо бы и ее поднять - всё-таки вещь дорогая. У Германа и так день не задался с этими бумагами, того и глядишь, совсем расстроится, если еще и брендовую бизнес-ручку потеряет.

Без особых раздумий ныряю вниз головой и вытаскиваю ручку из-под ботинка. А когда резко выпрямляюсь со словами:

- Вот еще ваша ручка тут… - то, к своему тихому ужасу, попадаю острым колпачком прямо в руку Германа, которую тот зачем-то ко мне протянул в этот момент навстречу.

Он непроизвольно роняет короткое непечатное словцо, сжимает пальцы в кулак и замирает. Лицо темнеет, как небо перед грозой - на миг я даже думаю, что он сейчас рявкнет или ударит по сиденью. Рука, которая тянулась ко мне, так и зависает в воздухе, и я вижу, как на костяшке большого пальца быстро выступает алая капля.

- Господи! - вырывается у меня, и я подпрыгиваю на месте. - Простите, пожалуйста! Сейчас, подождите… у меня тут есть кое-что на такой случай…

Ни о чем больше не думая, я стремительно лезу в свою сумку за влажными салфетками и пластырем. Этого добра у меня с собой всегда полно - спасибо детям, приучили.