Маршрут желаний - Келлен Элис

Ты дрейфуешь посреди океана. Ты пытаешься плыть – но за спиной рюкзак, набитый камнями. Мир искривляется, как горячий воздух. Страх одерживает верх над разумом. И все замирает.

Люси умерла.

И я больше не знаю, кто я.

2. Игра Люси

Два важных события на сегодня: прошло четыре месяца с тех пор, как Люси оставила этот мир, и дедушке исполняется семьдесят восемь лет.

Это звучит почти иронично: как будто бы оба находятся на разных чашах весов, и судьба решила поиграть с ними, чтобы развлечься. Дедушка прожил на пятьдесят четыре весны больше, чем старшая внучка, но я знаю, что при возможности он бы отдал ей все эти годы – если бы это была какая-нибудь антиутопия и люди могли бы торговать временем. Хотя тогда, вероятно, Люси бы никогда и не появилась на свет.

Я снова думаю об этом, пока Тайлер меня целует.

– Вернись на землю, Грейс. О чем задумалась?

«О случайности и смерти». Но я знаю, что Тайлер и слышать ничего не хочет о подобном. А если быть точной, единственное, что волнует сейчас, – это раздеться самому и раздеть меня. Не имею ни малейшего представления, почему продолжаю встречаться с ним. Нет и внятного объяснения, как мы оказались в постели. «Из-за скуки». «Чтобы притупить то чувство одиночества, которое никогда не покидает». «Чтобы перестать думать о Люси». «Потому что черта между сексом и любовью тонка, и я надеюсь через нее перескочить». Подходит любой из вариантов выше. Да какая разница. Разве кого-то это волнует?

– Думаю, как сильно ты мне нравишься, – лгу я.

Тайлер довольно улыбается и тушит сигарету в пепельнице, прежде чем склониться надо мной и запустить руки под мою футболку. Я пытаюсь поддаться ласкам, пока он сидит на мне, но опять отвлекаюсь на слово, которое не покидает мысли на протяжении нескольких недель. «Нефелибата – человек, живущий в мире фантазий». Мне нравится быть именно такой: прыгать по пушистым облакам, уносясь подальше от проблем.

Рассматриваю потолок, пока Тайлер входит в меня. Ощущение не новое, мы уже давно встречаемся, пусть и с перерывами. Он старше на три года; в выпускном классе был типичным плохим мальчиком: ездил на мотоцикле, приторговывал чем попало и каждую ночь проводил с новой девушкой. Восемь лет спустя, к двадцати шести, Тайлер остается прежним. Я никогда не вела с ним интересных бесед и сомневаюсь, что он знает обо мне что-нибудь более существенное, чем размер груди, но нас объединяет кое-что важное: как его жизнь, так и моя замерли. И мы оказались в тупике посреди глуши.

Он отстраняется, когда кончает. Чего не скажешь обо мне.

– Слушай, Грейс.

– Чего?

– Вынесешь мусор, когда будешь уходить?

– Пошел ты.

Но я не злюсь. Невозможно злиться на того, на кого плевать. Тайлер пытается задержать меня, обняв за талию, но я вырываюсь и торопливо одеваюсь. Он спрашивает, приду ли я завтра. Я лишь показываю средний палец, хотя мы оба знаем, что свяжемся через несколько дней.

Я прикрепила велосипед к фонарю напротив дома, где живет Тайлер с друзьями. Усаживаюсь поудобнее и энергично кручу педали. Деревья, окаймляющие широкую улицу, предстают во всем весеннем великолепии – мне всегда нравились осенние пейзажи, тротуары, устланные золотыми и коричневыми листьями. Город небольшой, но зачастую я чувствую себя в окружении незнакомцев. За исключением, конечно, родного района – там знают о нашей потере. На похороны пришли почти все соседи, и холодильник, всегда полупустой, заполнился угощениями, которые вскоре испортились. Возможно, Инк-Лейк всего лишь еще один затерянный посреди Небраски городок, но доброжелательность жителей – часть его очарования.

С высоты птичьего полета Инк-Лейк выглядит округлым, хотя с одного конца виден небольшой изгиб, отчего он напоминает улитку. В центре находятся магазины, несколько кафе, ресторанов и таверн, семейных бизнесов; там же расположена аптека, до сих пор не закрывшаяся лишь благодаря лекарствам, которые мы заказывали для Люси. Местный кинотеатр настолько маленький и древний, что, садясь в кресло в зале, ты рискуешь больше никогда не подняться; и лучше не знать, отчего оно липкое. У окраины жмется самый бедный район, заставленный трейлерами, а неподалеку – моя любимая бургерная: невозможно устоять перед их фирменным блюдом.

В старшей школе почти все одноклассники мечтали уехать в место получше. Несмотря на то что и меня преследовала эта фантазия, я не воспринимала ее всерьез. И поэтому никогда не покидала штат надолго. Из-за болезни Люси мы регулярно ездили в Омаху, пока нас не направили к другому специалисту в больницу в Линкольне, которая находилась ближе. Таким образом, если я хотела увидеться, то могла сесть на девятый автобус и слушать музыку больше часа, пока он следовал по маршруту.

И как только я оказывалась у постели сестры, существование вновь приобретало смысл. Становилось таким, каким и было задумано. Невидимая героиня. Молчаливая спасительница. Обладательница неразрушимых клеток.

– Ты представляешь, каково это – учиться в университете, Грейс? – спросила Люси одним дождливым днем весной. – Изучать то, что тебе нравится, в месте, где можно начать с нуля и никто ничего о тебе не знает.

– Не думаю, что в этом есть смысл.

– Ты могла бы сделать это. Уехать в Нью-Йорк, одеваться экстравагантно и есть хот-доги напротив каких-нибудь украшенных витрин. И кто знает? Возможно, ты стала бы известной фигуристкой и я навещала бы тебя летом и останавливалась бы в гостевой комнате изысканной квартиры, обставленной в стиле минимализма.

– Ты смотришь слишком много фильмов, Люси.

– Фантазии бесплатны, – ответила она.

Я взяла коробку с настольной игрой, которая лежала на прикроватной тумбочке, открыла и начала расставлять фишки. Вечер прошел за бросками кубика, пока Люси не заснула и одна из медсестер не вошла, чтобы сделать очередной укол. А после нас окружила тишина. Мама воспользовалась моим визитом, чтобы съездить домой и помыться, но вскоре вернулась. Я вглядывалась в лицо сестры и пыталась увидеть те черты, которые не были затронуты болезнью. Как бы сложилась ее жизнь, если бы она была здорова? И если немного усложнить: какими были бы жизни каждого из Питерсонов?

Однажды, еще в детстве, я залюбовалась деревом, растущим у дома дедушки, и поняла, что это идеальная метафора существования. Шаг первый: для выживания необходимы вода и питательные вещества. Шаг второй: изначально ствол прямой, но рано или поздно разделяется, отрастают ветки – так и нам приходится принимать решения. Жизнь перестает быть линейной и больше напоминает лабиринт. Пойти по одной тропинке означает оставить другие, и это пугает.

Например, в другой жизни у меня много подруг и я обсуждаю с ними свой переезд из Инк-Лейка. Следую за мечтой, достигаю успеха, знакомлюсь с интересными мужчинами, влюбляюсь, разбиваю чье-нибудь сердце и ем мороженое вместе с соседками по квартире, пока наступает моя очередь делать ход в настольной игре. Путешествую по Европе, отмечаю конец года на всю катушку, если и пла́чу, то становлюсь сильнее, пробую экзотические блюда и пью белое вино из хрустальных бокалов. Во время отпуска приезжаю домой к родителям и обнимаю сестру, едва она появляется на пороге. У нее румяные щеки, блестящие глаза, шелковистые волосы и здоровые клетки. Она представляет меня жениху, и после семейного ужина мы смеемся и болтаем на чердаке допоздна, пока не приходит мама и не просит нас быть потише.

Это так до нелепого идеально, что меня тошнит, пока я кручу педали, с каждым разом все быстрее, вцепившись в руль, как будто хочу его погнуть.

В любом случае давайте перемотаем пленку.

Мой настоящий путь оказывается другим. Поэтому я нахожусь в маленьком городе, из которого никогда не думала уезжать. Застой привлекателен, хотя это трудно объяснить. Представьте себе темный колодец: вода в нем не движется, все безмолвно и находится в покое. А если зажать нос, то даже не почувствуешь гнилостного запаха. Вот и я зажата серым настоящим, над которым витает слово «нефелибата». Уже несколько лет я не катаюсь на коньках, не уверена, что мне стоит по-настоящему дружить с кем-то, и убеждена, что у отца есть секреты. Через минуту я поверну налево к дому дедушки, чтобы отпраздновать его день рождения и притвориться, что жизнь продолжается, а конкретно моя имеет смысл.