Время поджимает, мама не любит ждать.
Это ее огромный недостаток.
Один из многих.
Хотя сама она недостатком это явно не считает.
До нужного места добираюсь на байке. Так быстрее и эффективней.
В старинном особняке, где весь верхний этаж снят мной специально под мамины нужды, тихо, словно в склепе.
Охрана у ворот, у входа, на мамином этаже.
Люди знакомые, личная гвардия Евгения.
Слегка напрягаюсь.
Надеюсь, она, в самом деле, никого не убила.
Лично, я имею в виду.
А то, может, нервы стали сдавать?
Все же, родители в возрасте — это неминуемый крест.
Никогда не знаешь, в какой момент он упадет на твои плечи.
Хотя, это не про маму.
И не про ее нервы.
У нее их нет и не было никогда. Только стальной каркас из воли и бесстрастности.
У мамы пять комнат, их я прохожу быстро, зная прекрасно, что она в кабинете.
Где же ей еще быть, в семь утра?
На пороге задерживаюсь, изучая обстановку.
Кабинет классический, темноватый и, на мой взгляд, слишком китчевый. Предметы мебели под старину, но новоделы, и это видно.
Мама не любит фальшивки, предпочитает оригиналы.
На фотографиях, когда я выбирал эти апартаменты, к сожалению, такие нюансы и недоработки дизайна не были заметны.
Надо будет решить вопрос.
Зачем маме дополнительные раздражающие факторы?
Ей и первостепенных хватает.
Мама, как всегда, собранная и прекрасная, стоит у стеллажа с книгами, изучая корешки фолиантов. В темно-бордовом брючном костюме она кажется изящной статуэткой, идеально вписанной в интерьер.
Интерьер от этого только выигрывает. Наконец-то в нем появилось что-то оригинальное.
Евгений тихо сидит в углу и умело прикидывается мебелью.
Перед ним на столе — документы.
Взгляд за стеклами очков — мертвенный.
Кого-то другого вогнал бы в ступор, но я имею иммунитет.
К тому же, ученик давно превзошел учителя.
— Доброе утро, мама, — я проявляю вежливость, потому что она уместна в любой ситуации, — прекрасно выглядишь.
— Ты долго ехал, — мама поворачивается ко мне, изучает пару секунд мой внешний вид, чуть морщится, но ничего не говорит.
Момент подросткового бунта с одеждой мы прошли в мои двенадцать.
И с тех пор я жестко отвоевал себе право носить то, что считаю нужным. И тогда, когда считаю нужным.
Маме не нравится, как я выгляжу, что ношу, куда хожу и с кем общаюсь. Ей не нравится, что она уже очень давно перестала контролировать большую часть моей жизни.
Но сделать с этим она ничего не может.
Потому и тратить свои ресурсы, в очередной раз указывая мне на то, что ее не устраивает, не собирается.
Есть дела поважнее, судя по всему.
— Посмотри.
Она кивает на документы на столе перед Евгением.
Я беру, бегло изучаю.
Интересно.
Это насколько же у людей инстинкт самосохранения атрофирован? И ведь вполне есть шансы проскочить.
Были шансы.
— Надеюсь, твои люди в базах не копались? — спрашиваю я на всякий случай.
Ну, мало ли, вдруг мои опасения насчет угнетения когнитивных функций мамы имеют место быть?
— Нет. Только утром обнаружили. — Мама чуть морщится и договаривает еще тише, — случайно.
— Я понял. Сейчас посмотрю.
Я сажусь за стол, достаю из рюкзака ноут, без которого из дома не выхожу, и сходу запускаю внутреннюю диагностику наших сирээмок. Она хитрая, потому что никто посторонний, кроме создателя, при всем желании, не поймет, что данные диагностируются.
А создатель — я.
Очень скоро я буду знать с вероятностью до девяноста девяти процентов, кто же у нас настолько потерял нюх, мозги и инстинкты, что залез на мою территорию и попытался мне нагадить.
Понятно, что концерн мамин, а я там числюсь мелким сисадмином… Но все, что касается электронного фарша во всех компаниях мамы — моё. Это в первую очередь. Да и во вторую — тоже.
Будут еще, твари, пытаться маму мою обидеть…
Работа затягивается, потому что паук, запущенный в систему каким-то сверх умником,
оказывается липовым. И, если его тронуть, то заверещит и даст понять, что кормушка накрылась. А, значит, трогать нельзя…
Я привычно прорабатываю в голове нужные схемы, полностью погрузившись в работу.
Мама сидит за столом и пьет кофе, параллельно занимаясь другими делами. У нее всегда есть, чем заняться.
Евгений, как обычно, на подхвате.
И мониторит мои действия, ожидает, когда я найду вора и скомандую: «Фас!»
Все при деле, короче говоря.
Я настолько занят, что даже на какое-то время забываю про Задачу, ждущую меня дома.
Верней, не то, чтоб забываю, осознание того, что она сейчас у меня, и что в моей постели, пьет кофе и, возможно, исследует мою территорию, странным образом заставляет ощущать что-то интересное внутри. Теплое, однозначно.
Это — еще одна неизвестная переменная, потому что до сегодняшнего дня я не терпел на своей территории посторонних.
А сейчас…
Пусть посмотрит.
Пусть наденет мой халат или просто замотается в шелковую простынь и прогуляется по апартам…
А, когда я приду, то трахну ее последовательно у каждой вещи, которую она трогала. Камеры-то все запишут.
Повторим с ней маршрут. Только теперь с моими комментариями по каждому пункту остановки.
Картинки, появившиеся в голове, довольно сильно отвлекают от работы, но зато отдаются приятным тянущим ощущением в паху.
Интересно, как она отреагирует на меня?
До этого она и не предполагала, кто скрывается под маской Джокера. Хорошо я постарался. Славно поиграл.
Но на следующий уровень надо переходить уже.
Пора.
Сообщение от Ситрипио я получаю только ближе к обеду.
И, честно говоря, впервые на себе испытываю значение выражения: «Ничего не понимаю».
А после краткого мгновения замешательства — иррациональную и совершенно неконструктивную злость.
Моя Задача опять с новыми переменными!
Какого хрена происходит вообще?
Глава 29. Планы меняются. Или меняют
Все же, есть в этом что-то, да…
Огромное панорамное окно, белый город внизу…
И ты, вся такая воздушная, к поцелуям зовущая…
Это не я, если что, это мама такую присказку постоянно выдает. Особенно, когда пытается меня в правильные наряды вырядить. Летящий хлопок, сандалики плетеные и прочие атрибуты девушки нежной, по которой сразу видно, что с приличной ебанцой красавица.
Сейчас на мне, с точки зрения мамы, наряд самый правильный: легонький шелковый халатик. Дамский, к слову. И не ношеный, о чем красноречиво говорит необрезанная бирка.
Халатик этот я нашла на пуфе рядом с кроватью, поизучала его и, посомневавшись, нацепила.
Надо же в чем-то встречать Джокера?
Из нарядов у меня только спортивный комплект, непригодный для носки, потому что лосины треснули по шву в самом интересном месте, а топ, похоже, остался в зале для йоги. По крайней мере, тут, в апартах Джокера Дмитрия, я его не нашла.
Зато нашла спортивную сумку, а в ней свои джинсы, обувь и верхнюю одежду, в которых приехала вчера на йогу.
Это, конечно, обрадовало, но и насторожило.
Такая, реально, дьявольская предусмотрительность…
Это же он, получается, смотался в зал ночью, когда я вырубилась после нашего секса!
И все собрал, все там закрыл ( очень на это надеюсь, не дай бог, открытым оставил, мне Катя голову откусит).
И принес сумку сюда.
Телефон мой, ключи — все на месте.
Прямо добрый джинн из сказки. Все проблемы решает. И еще трахает.
Завтрак выглядит невероятно аппетитно, как раз для соцсетей картинка.
И я не могу удержаться.
Фотографирую и выкладываю на свою страничку с хэштегом «сладкое_утро».
Потом делаю фотки вида из окна.
Добавляю тоже хэштег «сладкая_зима»
Короче, все у меня сегодня сладкое.
И настроение такое… Странное. Лиричное, наверно, несмотря на то, что тайна Джокера не раскрыта, и что свалил он как-то не по-правильному, оставив меня одну в огромных апартах.
