Подарок на свадьбу бывшего (СИ) - Рымарь Диана

Но в Испании такие традиции не очень распространены, поэтому люди на улице оборачиваются, улыбаются.

Еду и смотрю в окно. Наш городок как открытка — узкие улочки, белые домики с красными черепичными крышами, бугенвиллеи свисают с балконов яркими каскадами. Пахнет морем и жасмином. Старики играют в домино на площади, дети бегают между столиками кафе. Все как всегда, а у меня жизнь перевернулась.

Подъезжаем к дому Гильермо, который я потихоньку начала считать своим.

Двухэтажный, добротный, с кованым балконом и крошечным садиком. Гильермо купил его для мамы, когда они поженились. Здесь я жила всю беременность, здесь готовилась стать матерью.

Мама выходит из машины, берет дочку, поворачивается к Арнаку:

— Ну все, Арнак, пока. Спасибо, что проводил нас до дома. Завтра можешь навестить ребенка.

Арнак вздрагивает, как от удара.

— Я никуда не уеду! — говорит он.

Мне показалось или в его голосе слышится легкая паника?

Арнак подходит ко мне ближе и говорит матери:

— Я и шагу от Риты не ступлю!

Меня пугает эта смесь отчаяния и стальной уверенности в его голосе. Что с ним случилось за эти месяцы?

— Вы же ничего не знаете! — продолжает он.

И тут начинает рассказывать такие вещи, что у меня, у мамы и даже у Гильермо волосы встают дыбом. А этого человека не так-то просто напугать. Он ведь только кажется добряком, а на самом деле крепче стали.

Глава 38. Желтая машина

Арнак

В итоге меня все-таки приглашают в дом.

Мать Риты вздыхает, но кивает. Гильермо пожимает плечами — мол, решение за женской частью его семейства. А Рита молчит, качает дочку на руках и смотрит на меня изучающе, будто дыру у меня во лбу взглядом хочет прожечь.

Эх, знать бы, что творится в ее волшебной голове.

Но нет у меня такого дара — мысли ее читать. Раньше был, да, похоже, я подрастерял этот навык.

Мы все вместе проходим в гостиную.

Мне нравится эта уютная, теплая комната с мягким диваном, книжными полками вдоль стен, семейными фотографиями на камине. Здесь пахнет кофе, который Гильермо сварил для всех, и какой-то домашней выпечкой — кажется, миндальными печеньями.

— Сладости из моего ресторана, — подмечает хозяин дома. — Угощайтесь.

Эх, не до печенья мне сейчас.

Атмосфера в гостиной напряженная, все находятся будто в подвешенном состоянии, а особенно я.

Дочку уже уложили в кроватку. Заснула почти сразу.

Сложно было от нее оторваться, вернуться в гостиную для объяснений.

Мы все дружно рассаживаемся за столом.

Гильермо разливает кофе в маленькие кружки, мать Риты ставит тарелку с печеньями в центр. Рита устраивается в кресле подальше от меня, руки сложены на коленях, спина прямая. Все ждут, когда я заговорю.

Откашливаюсь, горло пересохло.

— Я практически уверен, что несчастный случай, который произошел с Ритой девять месяцев назад, — это дело рук моего отца, — говорю на одном дыхании.

Слова висят в воздухе.

Тишина такая, что слышно, как тикают часы на стене.

Продолжаю, хотя каждое слово дается с трудом:

— Я долго не мог понять, в чем вообще дело, кому Рита могла так не угодить… Видите ли, когда с Ритой случилось то несчастье, я не стал полагаться на полицию. Нанял частного детектива, замотивировал следователя развернуть полномасштабные поиски. — Делаю паузу, пью кофе. Горячий, крепкий, но не согревает. — Мы искали желтый спорткар по всем окрестным улицам. Проверяли камеры наблюдения на каждом перекрестке. Но машина как сквозь землю провалилась. Исчезла бесследно.

Мать Риты резко ставит чашку на блюдце, кофе расплескивается.

— Как это так, Риту сбила машина? — восклицает она. — Я никаких подробностей не знала! Мне сказали, что она упала, ударилась головой!

Я смотрю на Риту. Она бледная, кусает губы.

— Рита наверняка просто не хотела вас расстраивать, — говорю я осторожно. — Но факт остается фактом. Желтый спорткар намеренно сбил ее и скрылся. Это было зафиксировано видеорегистратором одной из припаркованных неподалеку машин. Причем номера у машины были поддельные. А то, что его так и не нашли, говорит лишь о том, что машину специально спрятали. Или уничтожили, уж не знаю, что думать.

— Но почему твой отец? — спрашивает Гильермо.

В его голосе слышится недоверие.

Я разжимаю кулаки. Даже не заметил, что сжал их.

— У меня серьезные опасения по поводу психического здоровья моих родителей. — Слова горькие, как полынь. — От них можно ожидать чего угодно. Особенно от отца. Он всегда считал, что любые проблемы решаются силой и деньгами.

Гильермо наклоняется вперед. Лицо у него серьезное, озабоченное.

— Но если это так… То сейчас моя жена и падчерица с малышкой в опасности?

— Это еще одна причина, почему я здесь. — Встаю, упираю руки в стол и обвожу взглядом собравшихся. — Я хочу остаться в вашем доме в каком угодно качестве. Буду защищать Риту и малышку, следить, чтобы с ними все было хорошо. Поставлю охрану, если понадобится.

Рассказываю о том, что нужно провести сигнализацию, поставить по периметру камеры, уведомить местную полицию.

— С полицией я разберусь, — кивает Гильермо. — Там служат мои друзья. Они будут патрулировать дом.

А Рита все это время сидит тихонько, слушает. Но я вижу, как напряжены ее плечи, как она вцепилась в подлокотники кресла.

Неожиданно она встает, подходит ко мне совсем близко и говорит с ядовитой усмешкой:

— Это когда ж ты стал так обо мне беспокоиться, до или после того, как начал спать со своей Егине?

Мне становится дурно. Физически дурно. Как будто кто-то ударил меня в солнечное сплетение. Что она там обо мне думает в своей красивой голове? Такого она обо мне мнения?

— А ну повтори, милая, — говорю я, и голос звучит опасно тихо. — С кем я там спал?

Глава 39. (Не) верный

Маргарита

Как только имя Егине слетает с моих губ, воздух в комнате сгущается до невозможности.

Арнак смотрит на меня так, будто я его пощечиной хлестнула.

Он возмущен до предела. Но ему ли возмущаться в этом случае?

— Повтори, с кем я, по-твоему, спал? — требует он решительным голосом.

При этом встает с места, возвышается над всеми нами.

— Егине! — кричу я и тоже встаю.

Гильермо деликатно покашливает:

— Дорогая, давай выйдем, дадим молодежи поговорить.

Мама цепляется за стол, глаза у нее круглые после всего услышанного. Понятно, что она не хочет оставлять меня наедине с бывшим мужем. Но отчим настаивает, чуть не силком выводит ее из гостиной.

Через минуту мы с Арнаком остаемся одни.

Одновременно, не сговариваясь, отходим от стола, буравим друг друга взглядами.

По гостиной аж искры летают, настолько мы заряжены сейчас разными эмоциями.

Внутри меня все дрожит от ярости и боли.

Восемь месяцев я носила в себе эту обиду, как нарыв.

И теперь он прорвался.

— Я не спал с ней, — Арнак говорит резко, чеканя каждое слово. — Я вообще до свадьбы думал, что она еще девственница.

Сердце подскакивает к горлу.

Свадьба.

Арнак ведь реально женился на другой женщине.

Неужели он и сейчас будет врать мне в лицо?

— Что, милый? Во время брачной ночи разочаровался? — язвлю я, хотя внутри все переворачивается от собственных слов.

Я думала, как-то пережила тот факт, что Арнак спит с другими, а оказалось — и близко нет. Подобная мысль до сих пор кажется мне концом света.

— Не было никакой ночи! — Арнак делает шаг ко мне. — Повторяю для непонятливых: я вообще с ней не спал. Ни разу.

Это же надо так талантливо врать.

Стоит тут, рассказывает сказки, а у самого на лице не дрогнул ни единый мускул.

— Что ж ты на ней женился тогда? — Голос срывается, но я продолжаю. — Всерьез будешь сейчас доказывать, что с невестой ни-ни? Мы с тобой до свадьбы разве что на люстре этого не сделали! А была бы возможность, и сделали бы. А тут ты мне рассказываешь про платонические отношения… Почему женился? Потому что она тебе на самом деле нужна.