Говорю это, а слова жгут язык.
— Да не нужна она мне! — Он проводит руками по волосам, взъерошивая их.
При этом очень выразительно на меня смотрит.
А мне смеяться хочется. И плакать…
— Зачем женился, раз не нужна? — спрашиваю я с надрывом.
На мгновение он замолкает, и я вижу, как что-то ломается в нем, как меняется выражение его глаз.
Когда Арнак говорит снова, голос звучит совсем по-другому — тихо, болезненно:
— Потому что меня задушило это бесконечное одиночество! Я безумно по тебе тосковал… С ума сходил, когда ты меня бросила без единой стоящей причины. Мне умереть хотелось, понимаешь? Я не мог больше быть один.
Его слова отдаются во мне болью, ведь мне также паршиво было здесь без него.
Но вместе с этим его слова — что красная тряпка. Его послушать, так я во всем виновата, а он белый и пушистый. Прям ни единого повода не дал, чтобы злобная Рита уехала в другую страну зализывать раны.
— Без единой причины, говоришь? — взрываюсь я. — Да я пришла к тебе с чемоданом мириться, а ты… Ты спал с этой Егине! Я самолично видела ее в твоей квартире через день после того, как ты прислал мне ключи! Наверное, не ожидал, что я так скоро приду, решил напоследок развлечься со своей любовью… А я вот взяла и пришла. И не смей отпираться, я видела все ее засосы. Их из космоса было видно!
Воспоминание накатывает волной.
Я снова стою в прихожей его квартиры, ключи дрожат в руке. Иду на цыпочках в спальню, а там она — полуобнаженная, растрепанная, с фиолетовыми отметинами на шее. Спит так крепко, что даже не проснулась, когда я вошла.
А постель… помятая, с запахом чужого секса.
Картина в голове настолько живая, что я невольно начинаю всхлипывать.
А Арнак, наоборот, злится:
— Рита, через день после того, как я присылал тебе ключи, меня не было в Краснодаре!
Я моргаю, возвращаясь в настоящее.
Вот же лгун.
— Где ж ты был? — Упираю руки в боки. — Только не говори, что в офисе отцовской фирмы…
— Да нет же! Я уволился оттуда. Уезжал в командировку в Москву, встречался с нужными людьми. Вот…
Он лихорадочно роется в телефоне, показывает мне экран. Электронные билеты на самолет. Дата… восемь месяцев назад. Именно тот день, который перечеркнул наше с ним будущее.
Я стою, как обухом прибитая, смотрю на экран мобильника Арнака. Изучаю предоставленные мне доказательства.
Подделка? Но как подделаешь старый имейл. На нем также есть дата, как и на самих билетах.
Хочу забрать у Арнака телефон, чтобы еще раз под лупой все изучить, но он не отдает. Листает почту дальше, открывает для меня еще одно старое письмо:
— Вот подтверждение брони в гостиницу.
И снова он дает мне внимательно изучить документ взглядом.
Я будто немею, ничего не могу ему на это сказать.
Зато Арнаку есть что ответить на мой молчаливый взгляд:
— Если покопаться, я наверняка найду чеки из ресторана, где встречался с инвесторами. Ровно в тот день, когда, по твоему мнению, я развлекался в Краснодарской квартире с Егине. Думаю, есть шансы, что у них сохранилось видео… Рита, если захочешь, я прямо сейчас сделаю запрос в ту гостиницу, и ты увидишь…
Не слушаю его дальнейшую пылкую речь.
Передо мной будто мир качается.
Щеки горят, потом резко холодеют.
Что происходит? Не может быть…
— Ну? — Арнак смотрит на меня пронизывающим взглядом. — Будут еще какие-то беспочвенные предъявления?
Нервно сглатываю.
Во рту пересохло.
— А что ж ты там делал в той Москве? — спрашиваю, чтобы хоть чем-то заполнить тягучую паузу.
Арнак с готовностью отвечает:
— Нашел инвесторов для нового стартапа по внедрению искусственного интеллекта в браузерные игры. То, чем я давно хотел заняться, и активно продвигал это дело в свободное время. Нейросети для персонализации игрового контента, адаптивные алгоритмы сложности, машинное обучение для прогнозирования поведения игроков…
Он начинает грузить меня терминами, но я ничегошеньки в них не понимаю. Мозг буквально закипает от попытки уследить за нитью его рассказа и осознания того, что если кто и оприходовал ту Егине в квартире Арнака, то это был явно не он. Тогда что это было? Спектакль?
Но как же верно рассчитали! Ровно в ту минуту, когда я вошла в квартиру… Хотя там еще этот противный консьерж меня задержал.
— Так ты теперь не работаешь на отца? — Изображаю дикий интерес к его работе.
— Нет, — качает головой Арнак. — Я теперь свободный, как птица в поле. Могу работать из любой точки мира, потому что для этого мне нужен только ноутбук. Я, кстати, взял его с собой, так что могу задержаться на сколько угодно.
Морщу лицо, но вопрос все равно прорывается:
— Так что же Егине делала в твоей постели, если тебя там не было?
Арнак морщит лоб, видимо соображает, как мне ответить.
— Мы обязательно это выясним, — говорит он сдавленным голосом. — Сейчас ключевое, чтобы ты мне поверила, что я с ней не спал. Ты веришь мне, Рита?
Всхлипываю.
В голове каша, мысли скачут, как бешеные.
Но доказательства, которые он предъявил… Они действуют на меня, будто ковш холодной воды в лицо.
Чертовски отрезвляют.
Восемь месяцев.
Целых восемь месяцев я считала его изменщиком. А сама даже не потрудилась проверить, так ли это. Просто убежала, как трусиха.
Я самая большая трусиха на свете.
— В самом деле, — продолжает Арнак, — ну на кой я бы так просил тебя сойтись со мной, если бы желал спать с Егине? Подумай сама, логически поразмысли…
Если отбросить все чувства и вправду логически поразмыслить, оно-то, конечно, так. Но тогда логика в моей голове работала совсем по-другому.
— Арнак… — стону я, судорожно сглатывая ком.
— Рита, я прошу тебя, — говорит он вкрадчивым голосом: — Хотя бы рассмотри возможность снова сойтись, если ты меня когда-нибудь простишь…
Так, стоп. А за что прощать-то, если он мне не изменял.
— За что извиняешься, если не спал с Егине? — Я смотрю на него с прищуром.
И тут его лицо темнеет. Он отводит взгляд, сжимает челюсти.
У меня екает сердце от того, насколько явно ему стыдно.
Арнак наконец признается:
— Моя мать при помощи Лусине давала тебе противозачаточные пилюли. Я говорил со служанкой, она во всем созналась. А подруга матери обеспечила тебе фейковые анализы в клинике.
Мир рушится. Просто рушится на куски.
Я захлебываюсь воздухом, будто он резко стал негодным для моих измученных легких.
— То есть, — тяну медленно, — все то время, что мы пытались зачать ребенка, она кормила меня противозачаточными?
Слезы начинают течь сами собой.
Я не могу их остановить.
Все эти месяцы мучений, походов по врачам, надежд и разочарований… А его мать просто травила меня таблетками.
Сознательно.
Методично.
Пока я хватаю ртом воздух, пытаясь прийти в себя, Арнак бросается ко мне.
Он прижимает меня к себе и шепчет на ухо:
— Прости меня… Прости, что допустил ее в наш дом! Позволил влезть в нашу семью. Я и подумать не мог, что она на такое способна… Я больше никого к тебе не подпущу!
Что ж это за мать такая, раз в состоянии так поступить с семьей собственного сына?
Я бы убила за собственных внуков, а она вон как…
Глава 40. (Не) любимый
Маргарита
Я не знаю, как это происходит.
Мир будто замедляется, схлопывается до размеров гостиной дома Гильермо.
А в этой гостиной только я и Арнак.
Мы смотрим друг другу в лицо, и я вижу в его взгляде ту же боль, что разрывает меня изнутри.
Восемь месяцев…
Столько времени мы потеряли. Столько страданий причинили друг другу.
Его рука тянется к моему лицу, пальцы осторожно касаются щеки. Я закрываю глаза, впитывая это прикосновение. Как же мне его не хватало…
— Рита…
Его голос хриплый, надломленный.
Я открываю глаза и вижу, как он наклоняется ко мне.
