Развод. Попробуй, верни меня! (СИ) - Белозубова Ольга

— Нет, ваша честь. Я против развода. Прошу предоставить срок для примирения. Считаю, что наши разногласия можно урегулировать.

Все внутри сжимается в тугой узел. Я готова броситься на мужа и расцарапать его физиономию. Руки сами собой сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Вот скотина! И главное, слово-то какое выбрал: урегулировать. Что именно он собрался урегулировать?!

— Истица, ваша позиция? — обращается судья уже ко мне, и я вижу в ее глазах профессиональное сочувствие.

— Примирение невозможно, — твердо и максимально сухо отвечаю я.

Конечно, вместо этого мне хочется кричать, объяснять, рассказывать всю правду об этом «примирении», об Ане и так далее, но… в зале суда не место эмоциям, и все эти слова так и остаются невысказанными.

— Предоставляю срок для примирения два месяца. Дело отложить.

Вердикт судьи падает на меня как бетонная плита, которая разбивается на крупицы, поднимает столбы пыли и окутывает удушающим облаком.

Два месяца. Шестьдесят дней мучений, ожидания, бесконечных попыток Кирилла «урегулировать разногласия». Я чувствую, как изнутри поднимается новая волна ярости.

— Диана Алексеевна? — Голос адвоката вырывает меня из мыслей, и я моргаю, возвращаясь в реальность.

Арсений Эдуардович смотрит на меня с легкой озабоченностью, видимо, заметив, что я куда-то уплыла. В его глазах читается понимание: он наверняка сталкивался с подобными реакциями клиентов не раз.

— Так вы согласны? Встретимся ближе к концу назначенного судьей срока? — повторяет он вопрос, который я, очевидно, пропустила мимо ушей.

— Да, хорошо, — киваю, пытаясь сосредоточиться на настоящем моменте.

Прощаюсь с Арсением Эдуардовичем, иду на парковку и ловлю себя на том, что даже в стуке каблуков по асфальту мне слышатся нотки злости. Шаги резкие, отрывистые, будто я пытаюсь проткнуть асфальт каблуками. Я вся словно состою из ярости и досады.

Ну к чему этот цирк? Что Кириллу даст этот срок? Неужто он планирует все два месяца с завидным упрямством крутиться рядом, играя роль раскаявшегося мужа?

Попахивает каким-то сталкерством, ей богу...

Я поеживаюсь, представляя, как он будет названивать, появляться в неподходящие моменты, пытаться поговорить, объясниться и все наладить.

Уже достаю ключ от машины из сумочки, когда вдруг слышу знакомый оклик за спиной:

— Диана!

Недовольно поджимая губы, я оборачиваюсь и смотрю на Кирилла. Он идет быстрым шагом, почти бежит. Видимо, догонял меня от самого здания суда. Лицо у него напряженное, решительное.

— Что? — спрашиваю я максимально холодно.

В моем голосе сквозит раздражение, но я даже не пытаюсь его скрыть. После всего, что произошло в зале, я не намерена изображать вежливость.

— Давай выпьем кофе, поговорим? — предлагает он.

Кофе? С ним? О, с удовольствием вылью ему кипяток из кружки на голову, а саму кружку засуну в рот и заставлю прожевать!

Видимо, все мои эмоции отражаются на лице, потому что Кирилл тут же поднимает ладони в примирительном жесте.

— Ладно, понял, — говорит он, и голос становится более деловым. — Но насчет Лизы я был совершенно серьезен.

— Ты по поводу алиментов? — уточняю я.

Судья на заседании поднимал этот вопрос, но Кирилл заверил его, что в этом нет нужды, он и так готов содержать дочь. Адвокат пояснил мне, что, если что-то изменится, я сразу смогу подать на алименты.

— Да, — кивает муж. — Подготовь мне полный список всего, что ей нужно каждый месяц, с суммами. Все репетиторы, кружки и так далее. И про текущие расходы не забудь.

Моя бровь ползет вверх от удивления. Это... неожиданно. Я была готова к тому, что Кирилл согласится платить по самому минимуму, чтобы показать, что мне не вытянуть дочь без его помощи.

— Пары дней тебе хватит, чтобы все посчитать? — продолжает он, пока я обалдеваю от его предложения.

— Хватит, — киваю.

— Отлично. Тогда жду, — говорит он, разворачивается и уходит широким шагом.

А я смотрю ему вслед, пока он не скрывается за поворотом.

Кирилл, которого я его знаю, ничего не делает просто так. Особенно, если дело касается денег.

Сажусь за руль, а в голове крутится лишь один вопрос: «В чем подвох?»

Глава 32. И когда ты собиралась мне сказать?

Диана

Давид, который вчера вернулся в город из Анапы, встречает меня у входа в клинику с широкой улыбкой.

— Готова к экскурсии? — спрашивает он, и я киваю с нескрываемым любопытством.

Клиника впечатляет с первого взгляда. Просторный холл с мраморными полами, мягкие кресла цвета слоновой кости, живые цветы в красивых вазах. Светлые коридоры с высокими потолками, современная отделка в спокойных тонах: бежевый, кремовый, легкие акценты голубого.

Везде царят чистота и порядок, от стен буквально веет свежестью и спокойствием. Каждая деталь продумана так, чтобы пациенты чувствовали себя комфортно.

Давид ведет меня по этажам, рассказывая о каждом отделении.

— Вот здесь у нас терапевтическое отделение, — показывает он на ряд кабинетов. — А это наша гордость: собственная лаборатория.

Мы заходим, и я невольно ахаю. Такое оборудование я видела разве что в медицинских журналах и на выставках. Автоматические анализаторы крови занимают целую стену, микроскопы последнего поколения стоят на отдельных столах, рядом компьютеры с большими мониторами. В отдельной комнате за стеклом я вижу центрифуги, термостаты, холодильники для хранения реактивов.

Я слушаю рассказ Давида обо всем, что может пригодиться мне в работе, и внутри растет восхищение. Хоть я и работала в частной клинике, но там было далеко не такое оснащение. Здесь же — совершенно другой уровень. А уж после государственной поликлиники, где все держится на энтузиазме врачей и скотче, где приходится выпрашивать каждый реактив и молиться, чтобы не сломался единственный работающий анализатор, это кажется просто сказкой.

— Здесь будет твой кабинет, — говорит Давид, открывая дверь в просторную комнату.

Я захожу и оглядываюсь. Большие окна, через которые льется естественный свет, удобная мебель, современное медицинское оборудование. На стене уже висит новенький кварцевый облучатель. Вообще, куда ни посмотри, все продумано до мелочей.

— Конечно, есть и игровая зона для маленьких пациентов, — показывает Давид на уютный уголок рядом с окном.

Там стоит невысокий столик с яркими развивающими игрушками, мягкий коврик с изображением веселых зверят, корзина с книжками-раскрасками и карандашами. На стене висят красочные плакаты с героями мультфильмов, а на подоконнике — несколько горшочков с неприхотливыми цветами.

Сердце радостно подпрыгивает в груди. Это именно то, о чем я мечтала. Работать в таких условиях, с таким оборудованием — да каждый врач об этом грезит!

— Ну что, когда готова приступать? — спрашивает Давид.

— Да хоть завтра! — выпаливаю я.

В голосе звучит такой энтузиазм, что Давид смеется.

— Отлично. Тогда не будем откладывать, жду завтра, и не забудь документы для отдела кадров.

На том и останавливаемся. Мы идем по коридору, и я чувствую себя так, словно выиграла в лотерею. В груди разливается теплое ощущение удовлетворения и предвкушения.

— Кстати, не хочешь поужинать сегодня? Отметим твое трудоустройство.

— С удовольствием, — киваю.

Мы договариваемся, что Давид заедет за мной в восемь вечера, и я выхожу из клиники с ощущением, что жизнь наконец-то поворачивается ко мне лицом. В голове уже роятся планы: как буду обустраивать свой кабинет и принимать пациентов.

Однако радость длится недолго. Едва я дохожу до машины, как звонит телефон. На экране высвечивается имя Кирилла, и раздражение тут как тут.

— Диана, у меня есть кое-какие вопросы по поводу содержания Лизы, — говорит он без всяких предисловий, даже не поздоровавшись. — Давай встретимся завтра часа в три и обсудим?

Ну, понятно.

Так и знала, что за его щедрым предложением что-то скрывается. Будет прикрываться дочкой, чтобы как можно чаще общаться со мной?