Ты не опоздал (СИ) - Волкова Дарья

– В тридцать седьмую. К Богдану Тамбовскому.

Он молча смотрит на меня, словно изучая. А потом вдруг кивает и нажимает кнопку. И даже придерживает дверь, когда я торопливо прохожу внутрь.

– Спасибо!

– Пятый этаж, – передо мной еще и дверь подъезда открывают.

– Спасибо, – еще раз повторяю я. – Я вас, наверное, разбудила.

– Не спал. Смотрю по камерам – девушка стоит. Думал, может вы из наших. Ключи забыли или еще там что. А вы к Богдану Васильевичу. – И, уже тише и будто себе: – Из-за вас, похоже, он бороду и сбрил.

Звучит так, будто борода Тамбовского – это целая местная достопримечательность. А еще я теперь знаю отчество Богдана – Васильевич. Пока лифт поднимает меня, вспоминаю тот разговор в машине, когда мы говорили про его отчество. Его мягкую усмешку: «Не вздумай».

Какое тогда все было другое. Другая я. Та я просто удивлялась тому, что видит спустя десять человека, в которого когда-то в юности была влюблена. Та я была уверена, что это все в прошлом. Та я даже не знала, что ее ждет – как меня окунет с головой в прошлое, как вернется и трепет, и жгучая ревность, и потребность в этом, кажется, забытом мужчине. Та я еще и подумать не могла, что будет и беременность, и потеря ребенка, и раскрытие тайн прошлого.

И Богдан в тот разговор был другой. Хотя уже тогда что-то екало. Екало же! Только я не придавала этому значения.

И вот теперь я стою в два часа ночи перед его дверью, в пустом ярко освещенном холле. И не могу решиться нажать на копку звонка.

Ни о чем не думаю. Просто стою. Боюсь – сама не знаю, чего. И не могу решиться.

Но не ради этого же я в первый раз в жизни летела на самолете, совершала промежуточную посадку в незнакомом городе, терпела болтовню какого-то Вадика. Не для того, чтобы стоять у двери и нечего не делать.

Моя рука поднимается резко и втыкается в копку звонка.

От волнения я даже не слышу, звонит ли. Наверное, здесь очень хорошая звукоизоляция. Только через несколько секунд, после повторного нажатия, я слышу слабый звук звонка.

А потом дверь внезапно распахивается.

Богдан по ту сторону дверного проема сонно щурится на меня. Он лохматый, в трикотажных серых штанах и футболке. Щеки конкретны заросли.

– Арина?..

Я вообще не представляю, что сейчас могу ответить. Ноль слов и ноль мыслей. А Богдан хватает меня за руку и втягивает в квартиру. За моей спиной щелкает дверной замок.

Вот и все. Я это сделала.

– Что случилось?!

И снова ступор с ответами. Что случилось? У тебя случилось беда с заводом. У меня случилась беда с беременностью. А еще случилось так, что я без тебя не могу. И не хочу.

Неловко стаскиваю с плеча рюкзак, достаю оттуда папку, протягиваю Богдану.

Он открывает, пробегает глазами.

– Саша же собирался приехать.

– А приехала я.

Он опускает руку с папкой и долго смотрит на меня. А потом резко кивает.

– Ясно. Пожалеть решила. Не надо. Справлюсь.

В этот момент в голове неожиданно всплывают слова Татьяны: «Принципиальный дурак». В чем-то она своего бывшего мужа хорошо узнала. Именно так.

Именно принципиальный. И именно дурак.

Спускаю с рук рюкзак, подхожу близко. Вижу тени под глазами. Как осунулся. Как заострились скулы, как впали щеки.

Нелегко тебе пришлось, милый мой?

Обнимаю сразу двумя руками за шею.

– Пожалуйста. Пожалуйста, не прогоняй меня.

***

У него впервые в жизни такое случилось. Когда ты смотришь – и глазам своим не веришь. Богдан Тамбовский считал себя исключительно здравомыслящим человеком. И полагал, что если ты что-то видишь – то оно есть.

Но сейчас…

Если тебе звонят посреди ночи в дверь – это не к добру. И в глазок посмотреть надо обязательно. А там…

Да показалось!

На фоне того, как он провел последние несколько дней – сон урывками, постоянно на ногах, МЧС, прокуратура, министерская комиссия, больница – показаться могло все, что угодно. К такому Богдан оказался не готов. К такому и невозможно оказаться готовым. Даже если ты сам бы против, даже если ты сам до хрипоты спорил с начальством, что рано и нельзя, даже если ты уперся – «Под вашу ответственность». Все равно ответственность твоя. Если не вполне по бумагам, то по сути, по правде, по совести – твоя.

Он засыпал в любом положении. Он ел на ходу и то, что кто-то из тех, кто был радом, впихивал в руки. Пять дней ада и сумасшедшего дома. Сегодня первая ночь, когда он приехал более-менее в нормальное время. Вымылся, кажется, впервые за все эти дни. И рухнул спать.

А тут звонок. На часах – два. И первая мысль – что-то случилось. Снова. Хотя не должно было, но… Почему звонят в дверь, а не по телефону?! Внутри противно заныло, пока проверял смартфон, пока торопливо одевался, пока шел к двери.

А там…

Ну, показалось же!

Нет. Не показалось.

Это Арина.

И снова паническая мысль – что-то случилось.

Хотя с ней уже случилось. Случилось из-за него. Когда его не было рядом.

Все последние недели, что прошли между Сашкиной свадьбой и повторным приездом, прошли у Богдана под девизом: «Все вовремя или нет?».

Ведь еще пару месяцев назад вообще ничего не предвещало такого развития событий. А покупка машины была вообще спонтанной. Нет, он так-то планировал. Но не сейчас, а позже. А тут его начальство так выбесило с этим пуском установки, что, дескать, у них сроки, планы, и они обязаны к этой дате… Что Богдан решил не отменять свой отпуск, и рвануть куда-нибудь на неделю, чисто мозги прочистить перед запуском.

Прочистил. Со свистом, можно сказать. Когда он написал Сашке, на предмет встретиться – ну потому что грех не воспользоваться такой оказией – выяснилось, что едет Богдан аккурат к свадьбе. Нельзя сказать, что Богдана это обрадовало. Собственный опыт в этой сфере был не самым приятным. Но, в конце концов, десять лет прошло. А Сашка вроде воодушевлен – и свадьбой, и встречей с другом спустя столько времени.

Встреча оказалась с сюрпризом.

Богдан даже сначала не узнал во вставшей ему навстречу девушке сестру Александра.

Оказался не готов, к тому, какая она стала.

Оказался не готов к тому, как на нее отреагирует сам.

В ней было что-то, что цепляло его тогда, десять лет назад. Когда ей было шестнадцать. Когда она была слегка неловкой, немного стеснительной девочкой с совершенно сногсшибательной улыбкой и зелеными глазами. И уже тогда Богдан оказался не готов, какая у него в голове из-за Арины заварится каша.

Ой, ну она ж школьница, ей всего шестнадцать.

Но она же когда-нибудь вырастет!

Она сестра моего друга.

Но не моя же!

И, самое главное, что было в этой каше. Он видел, что нравится Арине. Хотя иногда думал, что ему это кажется. А иногда – что нет. В двадцать мозгов не то, чтобы уже очень много. Зато много чего другого, которое так и норовит перехватить управление.

Так Богдан вляпался в Татьяну. И не так уж сильно она ему нравилась. Но одно дело – сворачивать мозг по поводу младшей сестры своего друга, которая еще школьница, несовершеннолетняя, и вообще с ней – ни-ни, только торты можно жрать. И совсем другое – активная и совершеннолетняя, с которой, как раз, все уже можно. То, что со школьницей и младшей сестрой друга нельзя.

Как Татьяна умудрилась залететь, Богдан так и не понял. Всегда пользовались резинками. А потом, как пыльным мешком по затылку – две полоски, беременность. Спасибо папе с мамой, воспитали порядочным дураком. Потому что он сразу сказал: «Ну что, раз так, давай жениться». Танька тогда даже всплакнула и бросилась ему на шею.

Богдану в тот момент тоже хотелось всплакнуть. И, может, даже броситься кому-то на шею. Да только мужики не плачут, а бросаться на шею некому.

Эх, прощай, жизнь холостая… Только начал, а уже финал.

Нет, он старался, конечно. Чтобы не слишком показывать, как ему это все не по нутру. И поглубже закапывал свои невнятные фантазии о том, как Арина подрастет, и он с ней…