Официантка для Босса (СИ) - Зима Никки

— Расслабься, Волков, — говорю я, качая головой, — из тридцати клонов я выбрала тебя, можно сказать, как в той песне, которую ты напевал: я узнала тебя из тысячи… Можешь ничего не говорить. Ты и молчаливый нравишься.

Он пожимает плечами, и в уголках его губ появляется та самая, редкая, по-настоящему счастливая улыбка.

Я смотрю на него — на этого невероятного, сложного, безумного человека — и понимаю, что влюбилась. Абсолютно точно. Никаких сомнений не осталось. Они просто растворились, как те двадцать девять масок в темноте.

И тут происходит то, чего я никак не ожидала. Он медленно встаёт. И, с серьёзным выражением лица, не отрывая от меня взгляда, опускается на одно колено.

У меня перехватывает дыхание. В зале тихо, только потрескивают свечи.

— Алина, — его голос чист и твёрд. Никакой хрипоты, приятный низкий мужской тембр, — я обещал тебе когда-то контракт. Потом — партнёрство. И то, и другое оказалось ерундой. Потому что единственное, что я хочу предложить тебе по-настоящему… это свою любовь. Я тебя люблю. Моя сложная, нелепая жизнь в твоих руках. Выходи за меня.

Я не в шоке, я в полном охренении! Руки сами прикрывают губки, чувствую, что хочу рыдать и смеяться одновременно.

Слова застряли где-то в горле. Он не торопит, терпеливо ждёт.

Через минуту повторяет вопрос:

— Ты выйдешь за меня замуж?

Самообладание возвращается.

— Да, — выдавливаю я из себя, задыхаясь от счастья, и моё сердце поёт громче любого симфонического оркестра, — да, Никита. Я согласна выйти за тебя замуж.

Он замирает на секунду, будто не веря, а потом его лицо озаряет такая ослепительная улыбка, что все греческие боги вместе взятые никогда бы с ними не сравнились. Он встаёт и надевает мне кольцо…

А потом заключает меня в объятия и целует. Играет романтическая музыка, свет в ресторане меняет оттенки, следуя мелодии.

А вот дальше происходит интересное.

С оглушительным грохотом распахивается главная дверь ресторана.

На пороге, озарённая неоновым светом холла, стоит Ирина Шкет. Та самая двойник. Инстахамка.

— Вот где вы прячетесь! — выкрикивает она, нацеливая на нас камеру смартфона.

Её голос, обычно сладкий и напевный, сейчас визглив и полон ненависти.

— Никита Волков и его невеста! Наконец-то я вас нашла!

Никита медленно выпрямляется. Его лицо выражает не гнев, а лёгкую растерянность.

— Ирина, мне нужно вам кое-что объяснить... — начинает он.

— Не надо, — она прерывает его, поднимая руку, — это мне нужно вам кое-что объяснить.

Она делает шаг вперёд и смотрит на меня. Без ненависти. Так, будто знает больше, чем я. Потом раскрывает объятья и шокирует меня ещё больше:

— Поздравляю с помолвкой и обретением родной сестры!

Дорогие читательницы и читатели, хочу сообщить вам, что через пару дней (08/10/2025) планирую опубликовать для вас новый роман "Переводчица для Босса", буду рада вас видеть на страницах новой книги. Ваша Никки.

Глава 39 Сиблинг тест

Стоим мы втроём в опустевшем ресторане — я, Никита и Ирина, эта знаменитая Инстахамка.

Кажется, шокированы все.

Я пытаюсь понять и осмыслить «вот это поворот».

Что она сказала минуту назад? Обретение родной сестры? Это такая месть? Шутка? Троллинг?

— Когда нас впервые начали путать в соцсетях, — начинает она, и голос у неё какой-то неуверенный, не похожий на тот сладкий сироп, что льётся с её видео, — я подумала — что за глупое совпадение.

Она продолжила:

— Ну, бывает. У каждого человека есть двойник, меня например есть двойник в Германии, танцовщица бурлеска. Спасибо Инстаграму. И функции «найди своего двойника». Но потом...

— Я начала за тобой следить, это я умею делать, как никто другой. Когда вы с Натальей били тортами и электрошокерами каких-то мужиков в баре, мне удалось незаметно стащить стакан, из которого ты пила сок.

У Волкова поднимаются обе брови на словах о тортах и шокерах, он смотрит на меня с каким-то неподдельным уважением.

И мотает на ус. В моём боевом арсенале есть не только скалка.

Ирина же замолкает, делая глубокий вдох, будто собирается с силами, чтобы прыгнуть с вышки в бассейн.

— Потом я заказала ДНК-тест. И свой, и твой, Алина. Просто из любопытства. Для контента. «Как я искала свои корни» — вы бы видели, какие это собирает просмотры!

Сто тысяч лайков за сутки. Когда выясняется, что в твоих европейских, славянских корнях примешан один или два процента жительницы из Папуа — Новой Гвинеи. С которой согрешил твой дальний предальний пра-прапредок. Короче, ДНК…

Я переглядываюсь с Никитой. У него на лице написана та же мысль, что и у меня: «Вот ведь, блогерша до мозга костей». Но Ирина продолжает:

— Результаты я получила неделю назад. И с тех пор не знала, как... как тебя найти.

Она растерянно улыбается:

— Не напишу же я в соцсетях: «Привет, я твоя сестра, лайкни меня»?

От этих слов у меня в голове будто что-то щёлкает. Сначала тихо, потом громче. ДНК?

Сестра? Это что, новый уровень развода для того чтобы ещё больше увеличить свой рейтинг?

Я уже готовлю язвительный ответ, но замечаю её руки. Они дрожат. И смотрит она на меня не с вызовом, а с такой надеждой и страхом, что у меня у самой в горле пересыхает.

Никита молча пододвигает ко мне стул. Видимо, чувствует, что ноги у меня вот-вот подкосятся. И ведь правильно чувствует.

Потому что если это шутка, то это жестоко. А если нет... то это переворачивает весь мой мир с ног на голову.

Я молча опускаюсь на стул, не в силах вымолвить ни слова.

— Вот они. По-другому «сиблинговый тест».

Читаю вслух:

— «Результаты анализа подтверждают, что Алина. Е и Ирина. Ш являются полнородными сёстрами. Вероятность родства: 99,99 %]. Индекс родства (Сиблинг-индекс): равен 10».

— Знаешь, что это означает?

Я качаю головой.

— Что мы с тобой единокровные, единоутробные сестры.

— Охренеть!

Ирина, видя мою реакцию, оживляется.

В её глазах загорается тот азарт первооткрывателя, который хочет рассказать о новом материке.

— Сначала я просто сравнивала наши детские фотографии в фотошопе! — восклицает она, оживлённо жестикулируя.

— Совпадение по чертам лица — 98 %! Девяносто восемь, Алина! Это же получается, практически, что ты мой клон! Ну или я твой. Короче, мы с тобой клоны.

Я смотрю на Никиту. Он подносит руку ко рту, явно скрывая улыбку. Да уж, нашли время для юмора. Но Ирина не унимается.

— Потом я полезла в архивы! Искала общих знакомых, какие-то зацепки. Распечатки, документы, старые выписки. Всё бесполезно. И тогда... — она делает драматическую паузу, явно привыкшую держать аудиторию в напряжении.

— Не томи! — срываюсь я нетерпеливо.

— Мой помощник нашёл женщину, которая работала санитаркой в том самом роддоме в тот день. Она уже давно на пенсии, живёт в Подмосковье. Она-то мне всё и рассказала...

Голос Ирины вдруг теряет свою блогерскую бойкость и становится тише, серьёзнее.

— Про пожар. Про неразбериху. И про то, что одна из близняшек... то есть, мы... была передана бабушке, а вторая... потерялась в этой суматохе. И попала в детдом.

Она достаёт из сумки папку с документами.

— Здесь все.

Я смотрю на эти бумаги, на её горящие глаза, и во рту появляется металлический привкус. Это уже не похоже на розыгрыш. Это похоже на правду. Не верится только, что это всё происходит со мной.

— Не может быть, — наконец вырывается у меня. Голос звучит хрипло и неубедительно, даже для моих собственных ушей, — бабушка... бабушка никогда бы не скрывала такое! Она бы... она бы рассказала!

Я цепляюсь за этот аргумент, как утопающий за соломинку.

Ведь правда? Моя бабушка, самый честный и прямой человек на свете, которая учила меня, что ложь — это как моль, съедающая душу. Она бы не стала молчать.