Без принципов (СИ) - Джокер Ольга

— Будем считать, что мне это приснилось, — смущённо произношу. — А если серьёзно, как ты здесь оказался?

Я только сейчас улавливаю, как сбито и рвано дышит Ратмир, грея ушную раковину и заставляя покрыться кожу мурашками. Он тоже возбудился. Его пальцы липкие и перепачканы моей смазкой, но идти в ванную никто из нас не торопится.

— У меня пересадка в Вене. Было несколько часов в запасе, поэтому решил спонтанно наведаться. В аэропорту осталась делегация, с которой я лечу по вопросам сотрудничества.

Сев на кровать, я замечаю скомканное у ног одеяло.

— А прямого перелёта не было?

Хотя я ворчу, этот приезд оказался мне действительно необходимым. Видимо, так я пытаюсь скрыть растерянность и включить защитную реакцию.

— Вена — крупный авиационный хаб, откуда можно отправиться в любую точку мира.

— Ладно. Спасибо, что заглянул. Это было уместно.

Я намекаю на подаренный оргазм. Ратмир ловит и не насмехается, скрывая улыбку.

— Пожалуйста. Обращайся.

Накрывшись одеялом под шею, я прижимаю голову к подушке и закрываю глаза. Кожей впитываю всю неловкость ситуации, но при этом ощущаю удовлетворение и расслабление.

— Тебе правда ничем не грозит та статья? — спрашиваю заплетающимся языком.

— Нет, конечно. Спи.

Сон мгновенно смаривает меня. Он густой и плотный. Кажется, спустя несколько часов Ратмир прощается, а я возмущаюсь, что он ни разу не потрогал, как двигается наш ребёнок. На животе оказывается его ладонь, и сын толкается в ответ. В следующий раз я просыпаюсь только тогда, когда яркое солнце заливает комнату, и единственным напоминанием о ночном госте остаются смятые простыни.

Встав с постели, я направляюсь в душ, прокручивая в голове прошедшие события, но происходит то, чего я ждала меньше всего на свете. Слышится глухой хлопок, и по внутренней стороне бедра начинает течь что-то тёплое. Мама говорила, что я никогда не спутаю момент, когда начнут отходить воды. Так вот — это точно они и есть.

Глава 38

***

В груди трепещет от предвкушения. После звонка врачу я с удивительным спокойствием и энтузиазмом иду собираться в роддом, принимая ситуацию и готовясь к неизбежному.

Роды были назначены на конец февраля, но сынок решил, что хочет прийти в этот мир на две с половиной недели раньше. Срок уже доношенный. Никакой паники нет и близко.

Принимая душ, я активно визуализирую нашу встречу. У меня пока даже имя не готово — так вышло. Мы с Ратмиром долго спорили и никак не могли достичь компромисса. Увидеть ребёнка, и только потом принять решение — показалось самым приемлемым вариантом.

Я в шутку предлагала порадовать дедушку и назвать малыша Олегом, но Мир не оценил. Представляю, как сильно покоробило бы Авдеева-старшего, если бы он узнал, что внука ему родила дочь бывшей любовницы. Нищенка без роду и племени. Девушка, которую он так сильно хотел отвадить от своей семьи, но не смог.

Уложив волосы, я успеваю подкрасить губы и ресницы. Существенный плюс — брать с собой ничего не нужно. Медучреждение выдаёт абсолютно всё, включая подгузники, одежду для новорождённых, средства гигиены и прочее. Для матери тоже предоставляется полный пакет, поэтому моя сумка полупустая, когда я выхожу из дому.

Яна уже оставила Эмму на мужа и готова везти меня в роддом. Судя по безумным глазам, она волнуется чуть ли не больше меня. По-хорошему чокнутая тётушка.

— Как состояние? Часто схватывает? Ты уже позвонила Ратмиру?

Я трогаю живот и ловлю последние движения внутри себя. Скоро я смогу почувствовать ребёнка вживую. Даже не верится.

— Нет, не стала, и ты не смей. Мы условились созвониться, когда я рожу. Процесс налажен. Со мной будет работать высококвалифицированная команда. К тому же Ратмир улетел на важную встречу с делегацией.

Яна отрывает взгляд от дороги и ошарашенно смотрит на меня. Когда она рожала, поблизости была вся семья, включая родителей и брата. Поддержка чувствовалась колоссальная.

— Какая, нахрен, встреча?

— Его имя и без того полощут в СМИ. Он не должен сорвать важное сотрудничество. Тем более мы не собирались на партнёрские роды — Ратмир мне там не нужен.

— И зря, — мотает головой подруга. — Мужчина должен лично увидеть, что весело только трахаться, а вот рожать детей женщине ой как непросто.

— Он не маленький — подозревает.

— Даш…

Яна отстукивает пальцами по рулю, настаивая на своём. Она умеет наседать и добиваться желаемого, но и я могу очерчивать личные границы. Если я сказала, что не хочу видеть Ратмира в процессе — то так и есть. Мы чужие друг другу люди. Зачем?

— Следи, пожалуйста, за дорогой, — раздражённо прошу подругу. — Твой супруг присутствовал на родах, потому что у вас крепкие отношения, а я не хочу самообманываться и испытывать дискомфорт. Надеюсь, тебе хватит ума не срывать брата со встречи. Он обязательно увидит ребёнка, но позже. Я же не запрещаю и не скрываюсь, хотя такие мысли тоже были…

— Правда?

— Проехали, — трясу головой.

Поступая в родзал, я чувствую лёгкий озноб. Помещение залито мягким светом. Стены украшены нежными пастельными тонами — где-то виднеются акварельные картины, на которых изображены цветы и природа. Этот уютный и почти домашний интерьер противоречит моей нарастающей тревоге, усиливающейся с каждой минутой.

Пространство организовано рационально: мягкая кровать-трансформер, кресло-качалка для партнёра и большой столик с бутылкой воды и тёплым чаем. Я уже бывала здесь раньше — каждую среду роддом проводил лекцию-презентацию для будущих родителей.

Я прощаюсь с Яной, крепко обнимая её напоследок, и ложусь на кровать, слушая звуки кардиомонитора, отслеживающего сердцебиение малыша. Ритм ровный и чёткий. Здесь всё сосредоточено на одном — на жизни, которая вот-вот должна появиться на свет.

В отличие от привычного ведения родов, в Австрии процесс почти полностью контролирует акушерка. От и до. Это немного странно, но своей Лауре я всецело доверяю. Врач подключается только в случае осложнений и необходимости проведения вмешательств, но именно акушерка играет ведущую роль.

— Можешь немного походить, — предлагает Лаура, отключая датчики. — Родовая деятельность только-только началась. Схватки слабые. Думаю, ты здесь надолго.

Я действительно не чувствую сильной боли — она то нарастает, то уходит. Пока терпимо. Дальше будет сложнее и даже невыносимее. Главное — помнить цель и собранно идти к ней.

Акушерка предлагает мне йогурт и печенье, массаж поясницы и крестца, а также холодные или тепловые компрессы. Она ведёт себя, как старая добрая подруга, с которой можно поговорить на любую тему, с которой не страшно и в огонь, и в воду.

От скуки я созваниваюсь с мамой, выглядывая в окно. Отвечаю бодро и живо. На первый взгляд кажется, что рожать — это не страшно, и если так пойдёт до самого конца, то я готова стать многодетной матерью. Не сейчас, но однажды.

Какое-то время мне даже удаётся подремать, свернувшись клубком. Снится, что в процессе я не одна, а с Ратмиром. У нас любовь и взаимопонимание, тёплые и близкие отношения. Мы настоящая семья, которая достойно проходит совместные испытания. На моём безымянном пальце красуется обручальное кольцо, а в паспорте вписана фамилия мужа. Мир ждет и подбадривает меня, не считая шлюхой и не скрывая перед общественностью, как самый страшный и грязный секрет.

Я просыпаюсь от тянущей и резкой боли внизу живота и понимаю, что это было не наяву. В горле першит. Реалистичный сюжет тает, как дым на ветру. Разочарование такое сильное, что вызывает влагу в уголках глаз. Я держалась, клянусь. Запрещала себе даже думать о подобном, а тут вдруг догнало и накрыло мощной волной.

Я приподнимаюсь на локтях и шумно выдыхаю. Низ живота становится каменным и немеет. Кажется, действительно начинается. Перед этим было просто вступление. Лёгкая разминка.

Заглянув в родзал, Лаура улыбается и читает всё, что написано у меня на лице. Проведя осмотр, она довольно цокает языком и сообщает, что мы перешли к активной фазе, к которой, как оказывается, я была не готова.