О господи, представляю, что сейчас подумает дочка. А ей ведь нервничать нельзя!
Начинают сыпаться сообщения. Марат психует всё больше.
Вдруг на крышу открывается дверь, выходит какой-то мужчина в форме электромонтажника.
Марат тут же бросается ко мне, хватает меня за волосы, приставляет нож к шее.
— Стой там, или я её прикончу! — рычит он.
Я стою, в ужасе замерев. Чувствую, как кончик ножа впивается в кожу, раня её.
— Эй, мужик, ты чего? — выпучивает глаза работник. — Я ж это, провод проверить. Коротит где-то.
— Вали отсюда.
— Ладно, ладно! — поднимает руки мужик.
Пятится к двери. Выходит, но закрывает её не до конца. Только Марат этого не видит. Его отвлекает снова мой телефон.
— О, а вот и твой муженёк созрел, — принимает Марат вызов. — Бабло собрал? — рявкает в трубку.
Не знаю, что ему отвечает Слава, мне не слышно. Но Марат начинает широко улыбаться.
— Отлично. Хорошо стараешься. Видимо, всё же нужна тебе эта баба.
Отпускает меня, продолжая разговор. Смотрит с крыши вниз. А я замечаю движение за чуть приоткрытой дверью, ведущей на крышу.
Мои глаза расширяются от ужаса, когда я вижу ствол оружия в этой щели.
— Даю тебе ещё пятнадцать минут, — выдаёт Марат, разворачиваясь ко мне.
В этот момент что-то тихо щёлкает, Марат поражённо замирает, его как будто отбрасывает чуть назад. На его лбу образуется кровавая точка, которая быстро расползается.
Из его ослабевшей руки выпадает телефон, глаза стекленеют, но в них отчетливо можно увидеть ужас и осознание, что он проиграл.
Падает на колени, а потом заваливается на спину у самого края крыши.
А уже в следующую секунду на крышу врываются люди в форме, один из них подходит ко мне, помогает подняться.
— С вами всё в порядке, вы можете идти? — спрашивает он меня.
Я киваю, хоть и пребываю всё ещё в глубоком шоке.
Кое-как встаю, переставляю немые ноги. Мы заходим в помещение, спускаемся на один пролёт. Тут из лифта выскакивает Слава.
— Ира! — бросается он ко мне. — Ира, ты в порядке?
— Я в по-ря-дке, — трясёт меня.
Всхлипываю, бросаюсь к нему в объятия.
— Ира! Ирочка! — прижимает он меня к себе так, что я начинаю задыхаться. Но его запах и тепло помогают понять, что все действительно закончилось. — Слава богу. Все, теперь все позади.
— Мама! — несется следом Элька. — Мамочка! — тоже бросается мне на шею с рыданиями.
И вот мы стоим здесь в темноте коридора втроем. Слава обнимает нас с дочерью. Я чувствую, как надсадно колотится его сердце.
— Мамочка, как же ты меня напугала, — плачет дочка.
— И меня, — шепчет Слава, целует меня в висок. — Если бы с тобой что-то случилось…, — просаживается его голос. — Все, Ира, как хочешь, но больше я тебя и на шаг не отпущу. Сейчас приведу тебя в чувства и заберу к себе. К нам. Навсегда!
— Что ж, навсегда, значит навсегда. Сегодня я на все согласна.
Глава 59.
Лежу в горячей ванной в ароматной пене. И вроде бы нужно расслабиться и согреться, но у меня не получается. Накрывает откатом, и как только я закрываю глаза, снова оказываюсь там, на ледяной крыше. А рядом совершенно неадекватный человек с ножом...
— Ира, всё хорошо? — заходит в ванную Слава.
В руках у него бокал с вином.
— Не поняла, — отвлекаюсь я. — А где же ты нашёл бокалы?
— Волшебство! — улыбается Слава. — А вообще это курьер доставил. Я заказал еду в ресторане. Ну и бокалы тоже.
— А так можно было, да? — смеюсь я.
— Да. Сам готовить я не решился, ну а тебя заставлять тем более. Ты сегодня должна отдыхать.
— Можно было просто забрать еду из холодильника в моей квартире. Теперь пропадет, — вздыхаю.
— Не пропадет. Завтра заберем. Я не хотел оставлять тебя там ни на минуту.
— Ну да, поэтому потащил в свою берлогу? Хорошо, хоть на плечо не взвалил.
— Было такое желание, — усмехается Слава. — Но я напомнил себе в последний момент, что живу в цивилизованном вроде как обществе.
— Вроде как, это точно.
— Давай выпьем за инстинкты, — протягивает он мне бокал.
— Это какие? — выгибаю бровь.
— Самые примитивные, — подмигивает.
— От твоих ночных примитивных инстинктов у меня уже все болит кое-где, — жалуюсь, закатывая глаза.
— М-м-м, приму за комплимент. А вообще, пусть лучше там болит.
— Голова тоже болит, — вздыхаю я.
— Поэтому пей, Ира. Считай, что это лекарство.
Беру бокал из его рук, ударяемся и пьем, глядя друг другу в глаза. Потом я расслабленно откидываюсь на мягкий бортик ванной.
— Не помогает, — вздыхаю я. — А можно мне другое лекарство? — беру руку Славы, кладу себе на лоб его ладонь.
М-м-м, так намного лучше, и хочется заурчать, как кошке.
— Мне кажется, ты меня перепутала с подорожником, — подаёт голос Слава.
— Может быть, — отвечаю устало.
— Тогда подожди минутку, у меня есть идея получше.
Он отстраняется, быстро сбрасывает с себя одежду, забирается в ванну ко мне, усаживается в воду, притягивает к себе на грудь, обнимает.
И я замираю в его ласковых руках.
— Да, пожалуй, ты прав, — шепчу, втягивая запах его кожи. — Такой подорожник мне нравится намного больше.
— Конечно, — шепчет Слава, поднимая моё лицо за подбородок. — Этот подорожник умеет кое-что еще. Иди ко мне, Ириша. Я тебя согрею.
Прикосновение его нежных губ к моим, по телу мурашки, я запрокидываю голову, позволяя ему себя целовать. Чувствую, как от этого в теле разливается тепло, побеждая дрожь холода и страха, которые никак не отпускают меня.
На этот раз Слава не торопится, и то, что между нами здесь происходит — это не просто секс. Наши тела уже вспомнили друг друга. Теперь друг друга вспоминают души.
— Ира, — шепчет он мне на ухо, — ты не представляешь, как ты сегодня напугала меня. Я не знаю, как бы смог без тебя, — гладит мое лицо и смотрит с такой нежностью, зацеловывает щеки, веки, и снова возвращается на губы. — Знаешь, когда ты была там, на крыше в руках этого неадеквата, я снова почувствовал себя, как два года назад. Во мне горел дикий страх, что ты снова исчезнешь из моей жизни.
— Слава, — качаю я головой, — я не верю, что два года назад ты испытывал страх меня потерять.
— Ты знаешь, наверное, я и сам только сейчас это понял. И да, тогда даже самому себе я бы ни за что не признался, что мне было страшно. Страшно идти в эту жизнь без тебя. Я отчаянно доказывал себе, тебе и всем окружающим, что ты мне не нужна, что я справлюсь сам, что смогу заменить тебя другой. Но я облажался. И теперь я знаю наверняка, что без тебя моя жизнь — это пустое, унылое болото. Поэтому, Ира, береги себя, пожалуйста. Я очень хочу вернуть наше "долго и счастливо". Знаю, я его чуть не разрушил, но теперь я хочу, чтобы оно у нас было.
— Оно у нас будет, Светов, если отголоски твоих ошибок не настигнут нас опять.
— Я думаю, мы с тобой уже прошли через достаточное количество испытаний. Хватит нам отголосков, Ира. Давай просто будем друг у друга, будем вместе. И всё у нас будет хорошо.
— Отголоски никуда не денутся, Слава. Забыть все, что было не получится.
— Я понимаю, Ир. Я сделал тебе очень больно. Прости меня. Это тяжело, но я всегда восхищался твоей внутренней силой. Сможешь простить?
— Уже простила, — вздыхаю я.
И как-то это выходит из меня так легко, и на душе тоже становится легко. Как будто только что с меня упал тяжеленный камень.
Гранитный булыжник обид, который все это время сидел внутри и не давал полноценно вздохнуть.
А теперь его больше нет! И это огромное счастье.
Глава 60.
— Ну всё, теперь я окончательно свободный человек, — кладёт передо мной Слава бумаги.
Я смотрю на них лишь мельком. Я верю ему. А потому вчитываться в подробности и пытать нюансами не собираюсь.
