Девочка моя (СИ) - Резник Юлия

— Фу, кажется, кое-кто опять обнимался с козой, — вспоминаю давнишний случай из контактного зоопарка. Катюха смеется. Света фыркает и подходит, чтобы поцеловать меня в щеку:

— Привет. Если бы только с ней... Надеюсь, после этого их не придется глистогонить. — Обнимаю сестру в ответ. — Как твоя командировка? Выглядишь помятым.

Черт. Судя по любопытству в глазах Светки, в то, что я был в отъезде, она не верит.

— Нормально. Очень по дочке соскучился.

Катя отстраняется и принимается внимательно разглядывать мое лицо. Глаза у нее огромные и такие серьезные, будто она еще не решила, верить мне или нет.

— Ты колючий.

— Ага. Так спешил к тебе, что не успел побриться.

Катя, наконец, улыбается, сама того не осознавая, усиливая во мне чувство вины стократно. Боюсь, если мне не удастся наладить отношения с Ингой, оно вообще никуда не уйдет. Пропишется в моей жизни. Поставит тапочки возле кровати и начнет жрать из моей тарелки.

— Спасибо, Свет.

— Да ладно. Только ты ее сегодня уже не дергай. Она умоталась. Да, Кать?

— Нет!

— Не буду.

Поболтав еще немного с племяшами, забираю Катю и выруливаю на основную трассу.

— А мы зайдем к Инге в магазин? — спрашивает дочь, глядя на пробегающие мимо поля. Закашливаюсь.

— Инги в магазине нет. Она уехала в отпуск. Но знаешь что? Я подумал, что нам ничего не мешает поехать к ней.

— Плавда? — глаза Катюхи становятся размером с небольшие блюдца. Я ерзаю.

— Да, но нам придется хорошенько ее поискать.

— Класс! Я халасо ищу.

— Тогда я на тебя рассчитываю, — усмехаюсь я, глядя на дочь в зеркало заднего вида.

Поисковик из Катюхи, стоит сказать, выходит хреновый. К моменту, когда я подъезжаю к нужной деревне, моя дочь видит десятый сон. Голова заваливается набок. Рот чуть приоткрыт. Убавляю музыку и некоторое время просто ею любуюсь. Немного жутко от мысли, как много я сейчас поставил на кон. Надеюсь, эта авантюра не кончится ничем плохим… Потому как если у нас ничего не получится, сохраню ли я право считать себя нормальным отцом? Инга наверняка поймет, что я привез Катю, чтобы надавить на нее, и будет права. И если развернется и уйдет, не позволив нам даже поговорить, — безусловно, права тоже! Я сознательно тащу ребенка в ситуацию, которую должен был разрулить сам. Но, пожалуй, меня несколько оправдывает, что еще никогда в жизни я не боялся потерять любовь так сильно. Даже когда врачи сказали, что Элю не спасут, я чувствовал себя совершенно иначе. Может, потому что тогда еще не понимал, как это — терять. А может, потому что в той ситуации ничего от меня не зависело. Оставалось только стоять возле стены и ждать, когда наш мир окончательно рухнет.

Сейчас же я надеюсь, что еще можно что-то исправить.

По мере того, как город остается позади, дорога становится уже. Высотки сменяются складами, потом — дачными поселками, полями и лесополосами. Связь временами пропадает. Деревня оказывается больше, чем я представлял. Не пять домов вокруг колодца, а несколько длинных улиц, магазин, автобусная остановка, новая детская площадка и даже собственный храм с ярко-синей крышей.

Задача резко усложняется. Я-то рассчитывал остановить первую бабушку и спросить, где живут родители Инги. А тут и людей не видно. Все попрятались по участкам. Медленно еду вдоль улицы, пытаясь высмотреть кого-нибудь за забором. У магазина замечаю двух пацанов на велике. Торможу. Малышня с уважением пялится на мою тачку.

— Ребят, нужна ваша помощь. Я тут кое-кого ищу. Девушку на черном Ауди не видели?

— Была. Ага… — пацан вытягивает руку. — Езжайте по прямой до старой водокачки, потом сверните направо. Там дом с зеленой крышей и белым забором.

— Спасибо.

Достаю кошелек. Мальчишки сразу напрягаются, изображая оскорбленное достоинство.

— Да не надо.

— Возьмите на мороженое.

Протягиваю купюру. Старший нехотя ее забирает.

Доезжаю до водокачки и сворачиваю ровно там, где было велено. Сердце начинает биться сильнее с каждым следующим метром. А вот и зеленая крыша, ага. И белый забор. Руки на руле машинально сжимаются. Нашел. Жаль, это не самая сложная часть пути…

А ведь когда мы только познакомились, мне казалось, будто жизнь сама подталкивает нас навстречу друг к другу. То и дело сталкивая то в ее лавке, то возле дома, то благодаря Кате. Все происходило так легко, как если бы кто-то наверху уже давно все решил за нас. На деле же оказалось, что встретить своего человека — полдела. Гораздо сложнее научиться ему доверять, прощать, оставаться рядом и не отпускать, даже если что-то не ладится, ведь это проще всего.

— Пойдем, Катюх. Приехали.

Дочь сонно трет глаза и доверчиво вкладывает ладошку в мою руку. Мы медленно бредем к калитке. Во дворе тихо. Где-то за домом лает собака. Пахнет нагретой древесиной, укропом и прибитой к земле пылью.

Поднимаюсь на крыльцо, как тут дверь перед моим носом распахивается. Инга явно не ждала гостей. На ней древняя линялая футболка, в руках кухонное полотенце.

Несколько секунд мы просто пялимся друг на друга. За все время нашего знакомства я впервые не знаю, что сказать. И у нее явно нет слов. Первой оживает Катя.

— Мама!

Инга бросает на меня испуганный взгляд… Осторожно касается ее волос пальцами и шепчет с болью в голосе:

— Ты опять все напутала…

— Или нет, — парирую я. — В конце концов, кто как не ребенок должен решать, кого ему называть мамой.

Глава 25

Инга

…Мне кажется, что в этот момент мое истерзанное сердце просто перестает биться. А потом Катя бросается вперед. С силой сжимает вокруг моей шеи ручки, и это срабатывает как дефибриллятор. Разряд! Бах… Тук-тук-тук…

— Мы тебя насли, — счастливо сообщает она. — Ты спляталась, а мы тебя насли!

Прикрываю глаза. Вот, значит, как он ей все объяснил…

Не знаю, что по этому поводу чувствую. На самом деле я просто в хлам.

Тычусь носом в ее макушку. От нее знакомо пахнет солнцем, пылью и… животными. Морщусь. Андрей весело фыркает.

— Катя приехала прямо из сафари-парка.

Черт. Он такой красивый, когда улыбается!

Делаю глубокий вдох. Воздух входит рывками. Горло перехватывает. В глазах собираются слезы, и я уже ничего не могу разглядеть. Все расплывается...

Он все-таки приехал. И не один!

Два дня я убеждала себя, что мне этого не нужно. Что лучше однажды переболеть и больше не возвращаться туда, где от тебя так легко открестились, поверив в самое худшее. И почти убедила… Жизнь не нормализовалась — прошло слишком мало времени, но вошла в какую-то колею. Я помогала маме. Что-то готовила, полола грядки. Гуляла, буквально заставляя себя проникаться открывающейся мне красотой, чтобы, сидя на одном месте, не закостенеть в своем горе.

И вот он передо мной. Небритый. Осунувшийся. В мятой футболке, которую, судя по всему, носит не первый день. Смотрит, с одной стороны, вроде виновато, а с другой — даже с вызовом.

А я не знаю, что чувствую. Радость? Конечно. Она такая внезапная и резкая, что от нее даже больно становится, как от пинка в живот. Но в то же время я ощущаю страх и обиду, и злость — куда ж без нее? В общем, все разом. И каждое новое чувство так и норовит пробиться вперед, требует, чтобы именно его признали главным.

— Как ты меня нашел? — спрашиваю, потому что из всех вопросов этот кажется мне самым безопасным.

Голос звучит отвратительно. Хрипло, будто я только что проснулась или заболела. Андрей отводит глаза.

— Вспомнил название деревни. А уже здесь помогли добрые люди.

Несмотря ни на что, у меня дергается уголок рта. Добрые люди — это, очевидно, местные сплетницы?

— Мог бы просто позвонить, — сиплю я.

— А я звонил. Ты не ответила.

— Правда? — выпучив глаза, похлопываю по карманам. — А… Я, наверное, телефон в комнате оставила.

В его лице что-то меняется. Что это? Кое-кто решил, что я нарочно его игнорировала? Боялся, что поздно спохватился? Эта догадка приносит странное удовлетворение. Мелкое и гадкое, почти стыдное.