Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин

— Не сопротивляйся мне... и всегда будь внимательна, — прошипел он, шлепнув меня снова.

— Да, сэр, — выдохнула я. Я стиснула зубы так сильно, что у меня заболела челюсть.

— Ты знал, что она будет такой непокорной? — спросил другой мужчина у меня за спиной. — Похоже, тебе действительно пришлось установить рамки. Пробка — отличный штрих.

— Я догадывался, что так и будет. Купер сказал, что она новенькая, — ответил Пакстон.

Он двигал пальцами внутри меня почти небрежно, словно гладил кошку у себя на коленях. Я пролежала так несколько минут, пока он расслабленно водил руками по моей заднице и проникал в киску, поддерживая беседу с окружающими нас мужчинами. Его прикосновения были ленивыми, но я чувствовала, что он пытается заставить меня намокнуть. Мое тело его не слушалось.

— Сядь, — приказал он. Он достал член из штанов. — Плюй.

Я слишком долго смотрела на него, и он, схватив меня за горло, рывком притянул к себе.

— Я сказал — плюй, — прорычал он. Я мрачно сверлила его взглядом, а затем позволила слюне упасть ему на член. Он растер ее по себе и снова потянул меня к себе.

— Залезай, маленький Зайчик.

Его взгляд встретился с моим, и, увидев тлеющий там гнев, он нажал кнопку на ошейнике. Электрический разряд пронзил мое тело, и я рухнула на кресло, когда боль охватила каждую клеточку моего существа. Когда он остановился, я с трудом попыталась сесть, судорожно хватая ртом воздух. В этот момент я не могла думать ни о чем, кроме того, как сильно я его ненавижу.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

— Да, сэр, — выдохнула я.

Он усадил меня к себе на колени лицом к себе, и я опустилась на него. Он двинул бедрами, я почувствовала его пирсинг, но затем он замер. Через несколько минут моя киска намокла вокруг него; почувствовав это, он напряг свой член внутри меня и положил руку мне на бедро. Он не заставлял меня двигаться или делать что-либо, кроме как сидеть на его члене. Время от времени его свободная рука скользила вверх и играла с моим соском под платьем. В разгар разговора о наркоторговле его рука опустилась между моих ног, и он лениво потирал мой клитор, обсуждая поставки кокаина. Я заерзала, когда мое тело начало разогреваться от его прикосновений. Мне было тошно от отвращения, и я изо всех сил боролась с этим, пытаясь думать о чем угодно другом, пока он не нашел точку, заставившую меня ахнуть. Его взгляд на мгновение метнулся ко мне, прежде чем он снова отвернулся, но он воспользовался этим, и вскоре я почувствовала, как надвигается грань; я тяжело дышала и двигала бедрами на нем в попытке ощутить трение.

— Не двигайся, — мягко сказал он.

— Я не могу, — пробормотала я, задыхаясь.

— Что? — Его голос был резким и отрывистым.

— Да, сэр, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Пакстон продолжал играть с моим клитором, общаясь с мужчинами, но я не могла сосредоточиться; жар скапливался внутри меня, и я старалась не показывать, что близка к оргазму. Он больно ущипнул меня, и я со вскриком навалилась на него. Он даже не прервал разговор. Он возобновил свои медленные круговые движения, и мое тело дрожало от усилий остановить нарастающие ощущения. Я покрылась потом, пытаясь подавить свои физические реакции, но он был безжалостен в своих дразнящих ласках; я сжалась вокруг него и выругалась себе под нос. Он посмотрел на меня, изучая мое лицо, и жестокая улыбка тронула его губы, когда он увидел мои мучения.

— Я запрещаю тебе кончать, — тихо сказал он. Я издала протестующий звук. — Если кончишь раньше, чем я разрешу, ты об этом пожалеешь.

Он еще немного поиграл с моим клитором, подведя меня так близко к грани, что я дрожала, задыхалась и боролась изо всех сил, чтобы не сорваться в пропасть. Он шлепнул меня по заднице, и я заскулила от пронзившей меня боли. Вслед за этим он жестко выкрутил мой сосок, а затем его рука сомкнулась на моем горле, удерживая меня на месте. Я ничего не могла с собой поделать, когда мое тело до предела напряглось от боли, и его рык удовольствия перешел в тихий смешок над моими страданиями. Я хотела его убить.

К счастью, вскоре после этого объявили ужин, и он столкнул меня со своих колен, застегнув молнию. Я думала, что на время ужина он отпустит меня, но он заставил меня всё это время стоять на коленях позади его стула и кормил меня объедками, словно я была его ручным питомцем. Это было унизительно, и весь ужин я кипела от злости. Я находила любой предлог, чтобы незаметно его игнорировать, а когда это не удавалось, свирепо смотрела на него. Я чувствовала себя скорее бешеным псом, чем человеком, и к концу ужина было видно, что он разозлился. После этого он практически волоком потащил меня обратно в свою комнату.

Как только он захлопнул дверь, он набросился на меня. Я увидела в его глазах жажду крови, а затем он нанес удар. Он ударил меня наотмашь так сильно, что я рухнула на пол, а затем начал избивать меня ногами. Я пыталась отползти от него, крича, чтобы он остановился, но он рывком потянул меня назад за волосы; я ударилась о пол и свернулась в клубок.

— Не смей больше никогда меня так позорить! — заорал он.

Я истерически рыдала, пока он срывал с меня платье. В буквальном смысле разорвал его, затем схватил меня за горло и швырнул на кровать.

— Ты должна быть внимательна всегда!

Он забрался на кровать, и я попыталась отползти назад.

— Ты обращаешься ко мне «сэр» или «господин». Каждый. Раз. Когда. Я. Говорю. — Он тяжело дышал, чеканя каждое слово, пока хватал меня за лодыжку и тащил обратно к себе, несмотря на то, что я визжала и отбивалась ногами.

Глаза Пакстона были безумными, и он снова ударил меня наотмашь. Падая навзничь, я почувствовала вкус крови из разбитой губы. Он сел мне на бедра и, нависнув надо мной, сомкнул руки на моей шее. Он сжимал ее до тех пор, пока у меня перед глазами не посыпались искры; желвак на его скуле нервно дергался. Я была в ужасе от мысли, что он собирается меня убить. Но вместо этого он отпустил меня на самом краю потери сознания, перевернул на живот и схватился за пробку в моей заднице.

— Нет, нет! — закричала я и отчаянно забилась, пытаясь вырваться. Он остановился лишь на мгновение, чтобы схватить мой поводок и пристегнуть его к изголовью кровати, лишив меня возможности двигаться, после чего сильно шлепнул меня по заднице. Я стояла на четвереньках, не в силах пошевелиться, и из-за ошейника и пульсирующего во мне ужаса я не могла дышать. Он тяжело дышал; снова ухватившись за пробку, он вытащил ее. Затем я почувствовала, как ее место заняла головка его члена; я закричала и задергалась на кровати. Паника обрушилась на меня горячей, стремительной волной, и мои руки судорожно зашарили в попытке отстегнуть поводок.

Он заметил, что я делаю, и так сильно толкнул меня вперед, что моя голова ударилась об изголовье. Кровь потекла по лицу прямо в глаза, а затем он вошел в меня, и всё, что я могла — это рыдать от пронзившей меня вспышки боли.

Он застонал, впиваясь пальцами в мои бедра, и вышел наполовину.

— Мой член так охуенно выглядит в твоей крови.

Он сделал пару медленных толчков, и его член отвердел еще сильнее при виде моей крови на нем. Он вышел полностью, выдернул мои ноги у меня из-под себя и перевернул меня на спину. В этом новом положении ошейник начал меня душить. Я задыхалась в попытках вдохнуть, пока он прижимал мои колени к груди и снова проникал мне в задницу. У меня не было дыхания даже для того, чтобы вскрикнуть. Мои руки скребли по ошейнику в попытке ослабить его, но он влепил мне пощечину и задал такой жесткий темп, что расслабить тело было просто невозможно.

Перед глазами плыли звезды, я не могла дышать — у меня началась паническая атака, и мои рыдания смешивались с его звуками удовольствия, пока я захлебывалась собственным воздухом. Зрение потемнело по краям, и я молила о том, чтобы темнота поглотила меня, но мне всё же едва хватало воздуха, чтобы не потерять сознание. Я попыталась абстрагироваться. Казалось, это длилось вечность, и я оцепенела, наполняясь глубоким чувством отчаяния. Я не знаю, сколько это продолжалось, прежде чем он кончил мне в задницу и вышел.