Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин

На моих окровавленных запястьях все еще висели наручники, когда я поползла по полу. Единственной мыслью в моей голове было — сбежать. Он опустился на колени и схватил меня за волосы, заставив посмотреть ему в лицо.

— Всего лишь второй день, а ты уже сломалась, — разочарованно цокнув языком, сказал он. Он отпустил меня, и я поползла от него прочь, вот только мое тело отказывалось нормально работать. Я повернула голову и сквозь слезы увидела, как он взял со стола хлыст и двинулся на меня. Я отчаянно попятилась и попыталась добраться до двери.

— Нет, нет, нет... — Не знаю, что я бормотала.

Он собирался убить меня.

На каком-то животном уровне я понимала, что он меня убьет.

Он рывком потянул меня назад за поводок, и я упала в кровавый след, который оставила на полу. Я закричала, когда первый удар тонкого хлыста обрушился на меня. Я пыталась вырваться, но он наступил на поводок ногой, прижав мою голову к полу. Я кричала до тех пор, пока мне не показалось, что я уже не издаю ни звука, и свернулась в клубок, пока хлыст полосовал меня повсюду.

Я снова потеряла сознание. Когда я пришла в себя, то услышала чужие голоса. Я не могла разобрать слов. Зрение затуманилось, а от боли голова была как в тумане. Тьма снова утянула меня за собой.

В меня били струи воды. Я была в душевой. От воды становилось только хуже, и я билась и кричала, когда она попадала на мое тело. Я увидела, как кровь стекает в слив, и снова потеряла сознание.

В следующий раз, когда я очнулась, я снова была в своей камере, лежа возле двери. Я попыталась пошевелиться и застонала, когда боль пронзила всё тело. Запястья были забинтованы марлей, я медленно задрала платье, чтобы посмотреть на себя, и расплакалась.

На мне было множество глубоких порезов, а хлыст оставил воспаленные красные полосы по всему телу. Две из них были настолько глубокими, что прорезали кожу почти до самых мышц, оставив глубокие раны на бедре. Их пытались перевязать, но я видела, как сквозь бинты просачивается кровь.

Я снова легла и попыталась успокоиться, но это было бесполезно. Каждый вздох отдавался болью, а разум был поглощен агонией. Я потеряла что-то, возможно, саму себя, и не знала, смогу ли когда-нибудь вернуть это обратно.

Я никогда не знала, каково это — быть сломленной, но теперь поняла.

Я хотела умереть. Но у меня даже на это не было сил.

Несколько часов спустя, где-то сквозь туман, мне показалось, что я услышала свое имя. Здесь никто не называл меня по имени. Я посмотрела на решетку, пытаясь открыть рот и отозваться, но не уверена, что издала хоть звук. Это было словно пробираться сквозь густую грязь. Я увидела, как перед моей камерой промелькнула тень.

— Кэйлин.

Прежде чем я успела разглядеть, кто это был, тьма снова утянула меня на дно.

Когда я проснулась, я была уже не в камере. Я лежала в постели, чувствуя под собой мягкий матрас. На мне все еще было белое платье или какая-то другая одежда, я чувствовала ее на коже. Но я сразу поняла, что что-то не так, потому что не могла пошевелиться. Я не чувствовала оков, но сквозь туман в голове осознала: меня накачали наркотиками.

Я увидела, как надо мной появился Пакстон, и мне захотелось закричать или начать отбиваться, но я не могла. То, что мне вкололи, было тем же наркотиком, что и в первый день. Я могла всё видеть и чувствовать, но не могла пошевелить ни единым мускулом.

— Что ж, теперь я переведен на свидания под присмотром, — хмуро сказал Пакстон. — Очевидно, я слишком сильно повредил товар Купера.

Он провел руками по моему телу, и мне захотелось умереть, когда боль вспыхнула с новой силой. Следующие несколько часов я провела в аду. Хуже, чем в аду — для меня не существовало ничего, кроме боли, и без возможности сопротивляться, кричать или как-то выплеснуть ее из тела, она буквально разрывала мой разум на части.

Пакстон насиловал меня и играл с моими ранами, пока я не почувствовала момент, как мой разум сломался, и я провалилась во что-то настолько темное и безумное, что даже перестала узнавать саму себя. В конце концов хаос сомкнулся вокруг меня, и я приветствовала тьму, которая заволокла зрение и утянула мой истерзанный разум прочь от реальности. Я безмолвно крича погружалась в бездну и была благодарна, когда всё наконец исчезло.

Когда я снова пришла в сознание, я не знала, сколько прошло времени, но была полностью дезориентирована. Мне потребовалось много усилий, чтобы сформировать хоть одну связную мысль. Я лежала, глядя в потолок, пока не поняла, что снова могу двигаться. Я испытала такое облегчение, что с излишним усилием дернула руку вверх и ударила себя по лицу. Это разбудило меня еще больше. Тело было тяжелым, каждое движение давалось с колоссальным трудом, словно я пробиралась сквозь густую грязь. Мысли то и дело ускользали. Я повернула голову, и моему мозгу потребовалась минута, чтобы осознать увиденное.

Сэл и Тэнк были мертвы.

Затем я услышала шум льющейся воды в ванной, и охвативший меня ужас стал всепоглощающим.

Пакстон их убил?

Это означало, что мы остались одни, и я без тени сомнения знала, что именно сейчас я умру. Он собирался меня убить.

Я попыталась слезть с кровати и побежать, но сил не было, и в итоге я свалилась на пол. Я попыталась снова, но смогла лишь встать на колени, прежде чем упасть опять. Я услышала шаги, выходящие из ванной, и мой разум отключился от ужаса.

Я поползла по полу, мои движения были мучительно медленными. Я кричала, умоляла и рыдала так сильно, что ничего не видела. Грудь сдавило, и я не могла дышать от паники. Я попыталась добраться до двери, но тела охранников преграждали путь, а я все еще была в слишком сильном наркотическом тумане, чтобы перебраться через них. Затем сквозь истерику я услышала свое имя.

— Кэйлин! Кэйлин! Стой! Это я...

Холод пронзил меня так сильно, что я содрогнулась, повернулась и попыталась сфокусировать взгляд на идущем ко мне мужчине, привлеченная тем, что он назвал меня по имени. Я судорожно хватала ртом воздух, моя грудь тяжело вздымалась, и я едва снова не запаниковала, когда поняла, что не могу сделать полный вдох. Я все еще не до конца понимала, что происходит, но зрение прояснилось, и черты лица мужчины выплыли из тумана.

Это был Грэм.

Нет, это невозможно. Это наверняка галлюцинация. Он был мертв. Я видела, как он умер.

— Эй... тише... я здесь... иди сюда.

Он произносил успокаивающие звуки, опустившись на колени рядом со мной. На его лице отразилась боль, когда он оценил мое обезумевшее состояние. Он больше не двигался ко мне, но протягивал руки, позволяя мне сделать первый шаг.

— Грэм? — хрипло позвала я. — Что... что ты...? О боже... — Я потянулась к нему, его образ дрожал сквозь мои слезы, и как только кончики моих пальцев коснулись его руки, я развалилась на части и окончательно сорвалась.

22

ГРЭМ

В ту же секунду, как ее пальцы коснулись моих, я притянул ее к своей груди, и она рухнула, рыдая. Я крепко обнимал ее, пытаясь сдержать собственные эмоции.

— Тише... я здесь... я держу тебя... — Я просто повторял это снова и снова, обнимая ее и поглаживая по волосам. Она плакала как человек, который был полностью, абсолютно сломлен. От того состояния, в котором она находилась, я почти ослеп от ярости. Как бы я хотел начать действовать раньше. Я чуть не опоздал, еще немного — и она была бы уже уничтожена, но, по крайней мере, она была жива.

С «жива» я мог работать.

Я крепко сжимал ее в объятиях, пытаясь собрать ее по кусочкам. Ее крики разрывали мне душу, и она казалась оболочкой, пошедшей слишком большим количеством трещин. Я почти физически чувствовал, как ее душа утекает сквозь мои пальцы. Не знаю, сколько мы просидели так на полу, но в конце концов ее неистовые рыдания прекратились. Она дрожала и дышала короткими судорожными вдохами, пытаясь перевести дух.

— Просто дыши, малышка... просто дыши... — Она пошевелилась в моих руках и посмотрела на меня. Эти прекрасные зеленые глаза теперь были затравленными, тусклыми и настолько полными ужаса, что меня едва не стошнило.